Сестра Харуна ар-Рашида

Зейдан Джирджи

шего хашимита, отделился от свиты.

— Вперед, дядюшка! —крикнул он, осаживая жереб¬

ца. — Если аллах пожелает, сегодня будет удачный дёнек!

Шейх Исмаил сел на лошадь, устремился вслед за пле¬

мянником, догнал его и пристроился так, чтобы ехать,

отставая на длину лошадиного крупа.

Заметив, сколь точно старец соблюдает обычаи, Харун

ар-Рашид обернулся и разрешил ему ехать рядом.

Глава L

БЕСЕДА

Они

молчали: шейх Исмаил — потому, что мусульман¬

ские традиции запрещали ему беспокоить эмира право¬

верных и первым начинать разговор, Харун ар-Рашид —

из-за невеселых дум, которые снова овладели им.

Багдад скрылся за холмами. Неширокая лента дороги

вилась среди садов и виноградников. Халиф и шейх Ис¬

маил ехали рядом. Харун ар-Рашид послал Масрура по¬

торопить загонщиков. Потом натянул поводья и оглянулся.

Свита, догадавшись, что он хочет говорить со старцем,

отстала.

Халиф глянул через плечо и, удостоверившись, что

поблизости никого нет и разговор не будет подслушан,

спросил, поворачиваясь к шейху Исмаилу:

— Вчера, дядюшка, ты поминал меня не очень-то

добрыми словами. Не так ли?

— Что бы ни произошло, я желаю эмиру правоверных

лишь прочной власти и долгой жизни, — ответил старец.

Хотя сомневаться в искренности его слов было невоз¬

можно, никому не веривший Харун ар-Рашид наклонил¬

ся, чтобы поправить расшитую шелком попону, запустил

пальцы в гриву коня и сказал:

— Эх, дядюшка, будем откровенны: затаил ты на ме¬

ня обиду. Но я не могу осуждать тебя. Признаюсь, я по¬

ступил дурно, отклонив просьбы родственника в угоду

человеку, для которого сделал много и который в ответ

платит мне черной неблагодарностью.

Он умолк, ожидая, что скажет старец.

— Халиф превыше всех на свете! Порицать его впра¬

ве только аллах! — ответил старец, догадываясь, что эмир

правоверных намекает на визиря. Другой бы на его мес¬

те немедля возобновил прошения, но шейх Исмаил был

слишком благороден, чтобы прибегнуть к такому ходу.

Визирь впал в очередную немилость. Но к чему это при¬

ведет? Не к окончательному ли разрыву между халифом

и визирем? Это было бы ужасно!

— Племянник, я вижу, недоволен своими слугами, —

добавил он, вздыхая. — Мне трудно судить, я не знаю, в

чем дело...

— Уж не хочешь ли ты меня уверить, дядюшка, буд¬

то не понимаешь, о ком идет речь? — усмехнулся Харун

ар-Рашид. — Не притворяйся,

отлично понимаешь!

— Если не ошибаюсь, эмир правоверных недоволен

Джаафаром ибн Яхьей...

— Вот это уже другой разговор! Приятно слышать.

Но не странно ли, что я недоволен человеком, которому

своей властью предоставил полную свободу действий, до¬

верил дела халифата? Странно? Нет, чудовищно! Визирь

дурачит меня, он ждет не дождется моей гибели!

— Не может быть! — вырвалось у шейха Исмаила. —

Насколько мне известно, Джаафар ибн Яхья — предан¬

ный слуга эмира правоверпых!

Харун ар-Рашид молчал. Лошади ступали медленно.

Над углубившейся в рощицу дорогой сплетались ветви

лавров. Всадники ехали в густой тени. Слева на скло¬

не холма виднелось живописно раскинувшееся богатое

селение: добротные дома с плоскими крышами-веранда¬

ми, хозяйственные постройки, посадки кунжута, сандало¬

вых деревьев; в низине паслось большое стадо, земля бы¬

ла усыпана финиками, на гумне феллахи просеивали

маис, зерна было много...

— Интересно, кому принадлежит это селение? — про¬

говорил халиф и, заранее злорадствуя, стал поджидать

ответа.

— Оно — собственность визиря, племянник.

Халиф вздохнул и сказал:

— Вот именно, визиря, дядюшка! Селения вокруг Баг¬

дада, сады, пашни, огороды, виноградники, лучшие зем¬

ли— все, все принадлежит Бармекидам! Мне кажется,

будто они хозяева арабской земли, а вовсе не мы, Абба-

сиды. Да что там! Страна в руках визиря и его родствен¬

ников! Неужели ты этого не видишь? Скажи, у кого

больше золота и серебра? У кого больше земельных

угодий?

Шейху Исмаилу почудилось, будто земля у него под

ногами зашаталась.

— Бармекиды — твои слуги, племянник! — восклик¬

нул он, обнаруживая свое пристрастие к персам. — Их

ценности, угодья, дворцы принадлежат тебе, только тебе!

— О дядюшка, я тобой восхищаюсь! — воскликнул ха¬

лиф, поднимая вверх руки. — Ты защищаешь тех, из-за

кого вчера пострадал! До чего же ты любишь наше госу¬

дарство! Ради него прощаешь горечь тройного отказа! Но

все же подумай, прав ли ты. Пойми, я не чувствую себя

хозяином Бармекидов! Они не мои рабы! Это я их раб!

Да, я!

Защищать Бармекидов становилось все труднее, следо¬

вало предупредить вспышку высочайшего гнева, и шейх

Исмаил уклонился от резких слов.