Сестра Харуна ар-Рашида

Зейдан Джирджи

им бунтовщикам.

— Говори толком, женщина, кто его выпустил? Кто

посмел?

— Визирь выпустил, Джаафар ибн Яхья.

— О, проклятье! Какая дерзость!

— Разреши договорить, мой голубь хороший. Все рас¬

скажу, как есть. Своими глазами видела, своими ушами

слышала.

Ибн аль-Хади ловил каждое слово.

— Вчера ввечеру убирала я хозяйские покои, слуги-то

уже разошлись, — продолжала рабыня. — Убирала и, как

всегда,

подглядывала. Визирь в своей комнате был. Вдруг,

гляжу, идет! Клянусь аллахом, аж не поверила. Глаза про¬

терла и гляжу сызнова. Он! Воистину он!

— Говори, женщина, кто?!

— Как кто, мой голубь хороший? Ты же знаешь кто!

Аль-Аляви, пропади он пропадом, вот кто! Идет не идет,

крадется, бочком, по-воровскн. Один-одинешенек. Смекну¬

ла я, смотрю в оба! А он шасть к визирю; евнух пропу¬

стил, ждал, видно, запер на ключ. Я с другой стороны по¬

добралась, дырка там есть тайная. Слушаю. А голос-то

хозяйский, жалостливый такой, спрашивает: «Как выдер¬

жал темницу?». Аль-Аляви ему в ответ: «Выдержал, ал¬

лах милостив, но согласись, несправедливо меня заточи¬

ли». Точно так и сказал: несправедливо. Потом стали они

беседовать тише, я ничего ие поняла, лишь конец, когда

хозяин сказал: «Беги немедля вон из Багдада! Куда

хочешь беги, но быстрей!».

— Ясно тебе, Ибн аль-Хади?! — загремел аль-Амин.—

Проклятый визирь осмелился выпустить узника моего

отца. Это ли не предательство?

— Предательство, мой голубь хороший! — поддакнула

рабыня. — Бунтовщик-то сказал в ответ: «Ой, трудно мне

бежать отсюда, как бы не схватили».

— Что ж, ои прав, — вставил Фадль, подумав, что сто¬

рониться разговора не только неучтиво, но и опасно.

— Как поступил дальше визирь? — задал вопрос Ибн

аль-Хади.

— Отвечай гостю, женщина! Как поступил Джаафар

ибн Яхья?

— Ой, плохо! Совсем плохо. Обещал дать охрану, вер¬

ных людей. Бунтовщик его благодарить принялся...

— Вот видишь, мой друг, измена, предательство! — от

крика у аль-Амина на шее вздулись вены. — Кому визирь

помог бежать, я спрашиваю? Узнику самого халифа!

— Я хотела предупредить тебя, но вчера, мой голубь

хороший, не могла выйти из дворца.

— Из моего дворца ты можешь выйти! Бакшиш полу¬

чишь у наставницы моих рабынь, — распорядился первый

престолонаследник, заметив знак, поданный гостем: Ибн

аль-Хади показывал, что присутствие осведомительницы

мешает откровенному разговору.

Женщина поцеловала

край джалябии аль-Амина и, пя¬

тясь, вышла из комнаты.

Не имея смелости высказаться откровенно и призвать

к низвержению Бармекидов, Ибн аль-Хади придумал

фразу, которая не должна была вызвать неприятных по¬

следствий.

— Терпеть долго было бы признаком слабости! — про¬

говорил он с я^аром.

Аль-Амин захохотал.

— Что с тобой, достойнейший из достойнейших? —

удивился сбитый с толку Ибн аль-Хади.— Не понимаю,

что ты нашел смешного...

— О мой друг! — надрывался первый престолонаслед¬

ник. —- Я смеюсь, потому что ты еще не знаешь ту новость,

которую принес любезный Фадль. Представь, моя тетуш¬

ка... Вот уж никогда бы не подумал! Нет, я буквально ло¬

паюсь со смеха.

— Аббаса... — начал фаворит я тут же умолк.

— Ха, ха, ха! Именно она! — гоготал аль-Амин. — Ай,

блудница! Расскажи, любезный, расскажи про нее! Ха,

ха, ха!

Когда первый престолонаследник умолк, Фадль пове¬

дал о том, что сообщил ему Абуль Атахия.

Ибн аль-Хади был поражен.

— Измена! — воскликнул он, едва дослушав рассказ.—

Нам нужно предупредить эмира правоверных! Харун ар-

Рашид должен узнать об измене! Задета его честь!

— Но кто решится? Кому не жаль головы? — усо¬

мнился Фадль. — Я лично не представляю, кого аллах

убережет от халифского гнева.

— Что же ты предлагаешь? — горячился Ибн аль-Ха¬

ди.— Знать об измене и молчать? Но это равносильно но¬

вой измене!

— На мой взгляд, нужно найти окольный путь. Пусть,

к примеру, чтец прочтет халифу касыду, где будут наме¬

ки... — предложил придворный фаворит.

— Представляю, любезный Фадль, что это будут за

намеки! — расхохотался аль-Амин. — Нет, уж куда безо¬

пасней начать с бегства аль-Аляви. Это здорово подорвет

позиции визиря.

Ибн аль-Хади обдумывал, ие стоит ли пока действи¬

тельно ограничиться одним доносом, а историю с Аббасой

оставить про запас, чтобы в нужный момент сокрушить

ею Бармекидов.

— А где ублюдки вольноотпущенника?! — воскликнул

оп, вспомнив о детях. — Они будут нужны как живые до¬

казательства.

— Не строй из меня дурака! — обиделся Фадль. — За¬

нялся бы сам розыском. Я послал перехватить мальчишек

по пути. Но мои люди еще не вернулись.

В дверь неожиданно постучали. Фаворит встал и отво¬