Серп
Шрифт:
— Я СКАЗАЛ, ЭТО АКЦИЯ СЕРПОВ, И ВЫ НЕ СТАНЕТЕ ВМЕШИВАТЬСЯ, НЕ ТО Я ВЫПОЛЮ ТЕБЯ ПРЯМО ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС!
Капитан понял, что совершил ужасную ошибку. Только серп мог говорить таким повелительным тоном, только серп мог столь решительно взять абсолютный контроль над ситуацией.
— Да, Ваша честь, — прохрипел капитан. — Прошу прощения, Ваша честь!
Серп поднялся на ноги, отпуская противника. Тот приказал своим подчиненным отступить, и пожарные, видевшие, как эффективно серп положил их начальство на обе лопатки, сочли за лучшее не возражать.
— Не дайте огню распространиться на другие здания, еще не затронутые пожаром, —
— Понял, Ваша честь.
И тогда серп поднял руку с кольцом. Капитан приложился к камню с такой силой, что сломал себе зуб.
Роуэн чувствовал, как брезгливо подергивается его кожа под промокшей от крови мантией серпа Годдарда, но как бы ни было это неприятно, надо отыграть роль. И он отыграл ее гораздо убедительнее, чем ожидал. Роуэн даже сам себя испугался.
Пожарные направили теперь все свое внимание на прилегающие строения и поливали крыши огнестойкой пеной. Роуэн стоял между пылающим монастырем и толпой, все еще сдерживаемой служителями порядка. Он оставался на этом месте, пока колокольня не надломилась и гигантская вилка на ее верхушке не низверглась в огонь, с траурным звоном ударившись о землю.
«И стал я чудовищем чудовищ, — думал он, глядя на пламя. — Убийцей львов. Палачом орлов».
Затем, стараясь не путаться в мантии, Роуэн зашагал прочь от всепожирающего пламени, в котором от серпа Годдарда и его апостолов не останется ничего, кроме обгорелых костей. Ничего, что можно было бы оживить.
Часть 5
ПОСВЯЩЕНИЕ
• • • • • • • • • • • • • • •
Серп Рэнд и серп Хомски вечно беседуют на какие-то мрачные темы. Они чокнутые, и сами это признают, но, наверно, это то, что придает им своеобразный шарм. Сегодня они обсуждали способы самопрополки, которую, возможно, совершат когда-нибудь в будущем. Ноам сказал, что заберется на верхушку активного вулкана и после торжественной церемонии в присутствии множества серпов бросится в жерло. Айн сказала, что будет погружаться в воды Большого Барьерного рифа, пока у нее не кончится воздух или пока ее не сожрет большая белая. Они хотели, чтобы я присоединился к их забаве и рассказал о своем способе отправиться на тот свет. Можете называть меня занудой, но я отказался. Самопрополка настолько от нас далека, что обсуждать ее сейчас нет никакого смысла. Наша работа — забирать жизни других людей, а не свою собственную, и именно этим я планирую заниматься в ближайшие тысячелетия.
— Из дневника почтенного серпа Вольты
37
Потрясти дерево
— Трагедия. Ужасная трагедия.
Верховный Клинок Ксенократ сидел на плюшевом диване в огромном особняке, который еще два дня назад служил резиденцией ныне покойному серпу Годдарду. Перед Ксенократом стоял ученик Годдарда — слишком спокойный для человека, прошедшего через такое страшное испытание.
— Можно не сомневаться — завтрашний конклав запретит использование огня всем средмериканским серпам, — сказал Ксенократ.
— Давно пора, — согласился Роуэн. Он разговаривал не как подмастерье, а скорее как равный,
— Тебе повезло выбраться оттуда живым.
Роуэн посмотрел Ксенократу прямо в глаза.
— Я стоял на посту у главных ворот. К тому времени, когда огонь вышел из-под контроля, я уже ничего не мог предпринять; серп Годдард и остальные оказались в ловушке. Тот монастырь — настоящий лабиринт. У них не было ни шанса. — Роуэн сделал паузу. Казалось, он заглядывает так же глубоко в душу Ксенократа, как тот заглядывает в его. — Должно быть, другие серпы считают, что я приношу неудачу. Как-никак я за один год потерял двух серпов. Полагаю, это кладет конец моему ученичеству.
— Чушь. Ты слишком далеко продвинулся, чтобы все бросить, — возразил Ксенократ. — Из уважения к серпу Годдарду сегодня ночью ты пройдешь свой финальный экзамен. Не могу говорить за аттестационную комиссию, но не сомневаюсь, что, учитывая выпавшие тебе испытания, они решат дело в твою пользу.
— А как же Цитра?
— Если ты получишь кольцо, то, не сомневаюсь, выполешь мисс Терранову, и тем самым мы закроем последнюю страницу в весьма неприятной главе нашей истории.
Вошел слуга с шампанским и маленькими сэндвичами. Ксенократ обвел глазами гостиную. В поместье, некогда кишевшем слугами, остался, очевидно, только один — вот этот самый, с шампанским. Остальные, наверно, сбежали в тот же миг, когда стало известно, что серп Годдард и его партнеры стали добычей огня. Похоже, Ксенократ был не единственным, кто почувствовал себя свободным после безвременной кончины Годдарда.
— Почему ты все еще здесь, когда другие удрали? — спросил он слугу. — Уж конечно не из верности хозяину, а?
Вместо слуги ответил Роуэн:
— Вообще-то, этот человек и есть настоящий хозяин поместья.
— Да, — подтвердил тот. — Но я продам его. Ни я, ни моя семья не можем даже и думать, чтобы жить здесь дальше. — Он вложил бокал с шампанским в руку Ксенократа. — Но я всегда рад служить Верховному Клинку.
По-видимому, этот человек из лакея превратился в подхалима. Невеликая перемена.
Как только хозяин поместья удалился, Ксенократ приступил к делу, являвшемуся настоящей причиной его визита: ему надо было потрясти дерево и посмотреть, не упадет ли с него хоть что-нибудь. Он наклонился поближе к Роуэну:
— Ходят слухи, что некий серп — или кто-то, выдающий себя за серпа — вышел из монастыря и разговаривал с пожарными.
Роуэн и глазом не моргнул.
— Я тоже слышал об этом. Люди даже загрузили в Облако видео с телефонов. Очень нечеткие — там было слишком много дыма. Мало что можно разглядеть.
— Да, полагаю, это еще больше запутывает ситуацию.
— Вам хотелось бы узнать что-то еще, Ваше превосходительство? Видите ли, я очень устал, а ночью предстоит финальный тест. Мне надо отдохнуть.
— Ты, конечно, знаешь, что отнюдь не все в коллегии считают происшедшее несчастным случаем. Мы начали расследование — просто чтобы во всем разобраться.
— Разумно, — согласился Роуэн.
— Пока что нам удалось идентифицировать серпа Вольту и серпа Хомски по их кольцам и драгоценностям на мантиях, которые рассыпались поблизости от их останков: рубины Хомски, цитрины Вольты. Что касается серпа Рэнд, мы уверены, что найдем ее среди обломков под гигантской вилкой, которая упала с крыши часовни.