Сергей
Шрифт:
Сергей обвел пустым взглядом пустой кабинет и вышел.
Все возились у Дашкиной ноги, кто-то советовал, кто-то обрабатывал рану. Сергей в полном раздрае стоял в стороне и наблюдал.
— Там ничего страшного, царапина совсем небольшая, — он не сразу понял, что это обращались к нему. Максим Алексеевич, держа в руках аптечку, с огромным беспокойством поглядывал, то на Сергея, то на Дашку, — но если хочешь, можно обратиться к врачу, — словно заискивая перед Серёгой, предложил. — Но там точно ничего страшного, — опять поспешил заверить. — Не надо так переживать.
Вид сбитого с толку Сергея мужчина,
— Нет, не надо, конечно, — выйдя из оцепенения, отмахнулся он от затеянной тут всеми излишней суеты. — Просто перевязать и всё, чтоб кровь остановилась.
Увидев, что все давно перевязано и Даша уже переминается на одной ноге, в ожидании, когда теперь Сергея приведут в чувства, он виновато извинился:
— Задумался что-то. Пошли, хромой Заяц, — подхватил он ее и бережно прижал к себе. — Мой маленький зайчик попал под трамвайчик, — шутливо проговорил, поцеловал Дашку в улыбающиеся губы и пошел прочь, продолжая рассказывать стишок, — он бежал по дорожке, и ему перерезало ножки, и теперь он не прыгает, не скачет, а горько-горько…
— Плачет, — подхватила смеясь Даша.
Придя в комнату Сергей приуныл. Лежал навзничь на кровати, уставившись бесцельно в потолок. Он все понял, но боялся сам себе это озвучить, настолько все было неожиданно и в то же время просто. С трудом, но начали всплывать давно поросшие быльем, оставленные без внимания факты.
А ведь Сергей его встречал этого Максима Алексеевича, и не раз. Мельком. Вскользь. До такой степени мимолетно и ненавязчиво, что эти встречи даже не цеплялись и не оседали в памяти.
Давно очень давно, когда весь Серёгин мир вдруг в один миг перевернулся и трансформировался совсем в иную жизнь, он все не мог понять на кой черт он зеленый, сопливый и проблемный сдался Юрику. Искал отгадку на очень странную загадку: "Зачем он его держал? Что хотел?". Все мозги сломал, но по сей день так и не мог найти вразумительный ответ на этот вопрос. А ответ он находился, совершенно, в другом месте, где Серёга даже не пытался искать. Ответ мелькнул лишь раз призраком на заднем плане и пропал. Да, сейчас Сергей с полной уверенностью мог сказать, с этим Максимом Алексеевичем он первый раз пересекся именно тогда у тестя. Тогда тесть, естественно, тестем еще не был, ведь Серёге в то время было всего шестнадцать. Как раз столько сколько ему на фотографии на том столе. И если припомнить, то фотографировали его как раз тогда же. На память… На стол поставить…
Но зато теперь понятно почему Юрий Владимирович так легко спихнул на Сергея Настьку. Не дрогнув, отдал за босяка. Просто за босяком, оказывается, стояли большие люди, намного больше Юрика. Вот только как-то слишком далеко они стояли и незаметно. Очень незаметно. Можно даже сказать абсолютно неощутимо.
А Кирилл? Тоже Алексеевич, который. Тогда казалось большой удачей, что он обратил на пацана внимание. Серёга мнил, что за заслуги и старательность его отметили. К двадцати годам он вообще-то уже не был таким желторотым и бесполезным. Кое что в жизни понимал и умел как уж вертеться. Тем более, что было ради кого. Ради Юльки и Насти, ради неродившегося сына, ради семьи, ради их безбедного и счастливого будущего. Ради всего этого он и продался с потрохами Кириллу.
Сергей наивно считал, что это счастливый случай свел его с таким большим и нужным человеком, а вышло, что этот «случай счастливый» просто опять наблюдал из-за кулис.
Пока в один из вечеров за ужином все обсуждали и решали дела, Максим Алексеевич спокойно без палева забавлялся с Серегиной дочкой. А спустя несколько дней уже прощался с ней навсегда… Да, и на похоронах он тоже, конечно же, был… Там все были…
Стемнело, когда Сергей с бутылкой какого-то пойла, вытащенного из бара, стукнул в дверь к Славке.
— Выйди, — позвал он его.
Молча спустились к берегу. Океан по-прежнему бесновался.
— Давай просто посидим как мужик с мужиком, — попытался пошутить Серёга, усаживаясь на песок. — Что-то херово мне… хочу нажраться в дрянь, как последняя скотина.
Славка хмыкнул, присел рядом:
— Да уж, Серёг, я, конечно, не гурман, и ничего в зайчатине не понимаю… Но тебе не кажется, что это уже перебор? Так убиваться из-за царапины?!
— Какой царапины? — Сергей взял бутылку, пустым взглядом пробежался по этикетке, пытаясь разглядеть что-то в темноте, и взболтал, — А-а, ты про Дашку, что ли? — вдруг до него дошло. — Да, не, — отмахнулся, — нормально все. Уже как конь скачет. Заживет, как на собаке.
— Хм. Ну, давай, раз скачет… Разливай…
Выпили по одной, покурили в тишине.
— Ты знаешь, кто мой отец? — наконец спросил Сергей.
— Кто?
— Ну да, кто? — он тяжело посмотрел на Славку. — Ты его знаешь?
— А, вон что за беда, — друг с досадой выдохнул и зашуршал пачкой сигарет, хотя его окурок от прошлой сигареты вот только пару минут как отлетел вдаль маленькой стремительной искрой и погас в темноте. Потом долго возился с зажигалкой — не мог зажечь. Ветер задувал огонь, а Славка щурился и бесконечно чиркал. Справившись, глубоко затягиваясь курил и снова молчал. Сергей ждал. — Ну, знаю, и что? — все же отозвался он.
— Что? Да ничего! Ерунда, честное слово, — вяло вспылил Сергей.
Слава посопел и недовольно высказал:
— Серый, тебе не кажется, что ты уже большой мальчик, чтобы сопли размазывать по этому поводу? Какая сейчас разница?
Сергей пожал плечами:
— Большой, — кивнул задумчиво, — теперь большой. И разницы теперь точно никакой. Но в шестнадцать лет вообще-то самое то было, чтобы размазывать сопли. Нет? — упрекнул, как будто друг был виноват в том, что он вырос безотцовщиной. — Только вот некому мне их было мазать. Некому. Понимаешь?
Славка опять на некоторое время затих, разговор ему не нравился. Ввязываться в чужие семейные передряги ему не хотелось. Взлохматил раздраженно волосы:
— Не знаю. Честно — не знаю. Не мне судить. Правильно?
— Ну да, не тебе, — согласился Сергей. И в самом деле, что друг, выросший в полном достатке, в полноценной семье мог в этом понимать, — но мог хотя бы сказать, раз знал, — разочарованно сплюнул и потянулся за бутылкой, — ну, типа как друг, предупредил бы. Я себя таким идиотом сейчас чувствую. Разыграли, как пацана.