Сергей

Литт Ксюша

— Типа друг? Я — типа? — хмыкнул обиженно Славка. — Да я сам перед отъездом только узнал. Машка сказала. Сказала, что к отцу твоему едем. Но, в принципе, я что-то такое и предполагал — уж слишком близко тебя притягивали. Хотя больше на Кирилла, конечно, думал.

— Кирилла? — хохотнул Серёга. — Ты же знаешь, как он меня пиздил! Кто своих детей так бьет?

— Ну… Было вроде за что… Не просто же так.

— Было… — Сергей снова задумался. Избивали его, само собой, за промахи, но жестоко. Что тесть, что, как выяснилось — дядька, на рукоприкладства не скупились. Сергей

мало знал о родительской любви и заботе, но совершенно не такой он себе ее представлял. Непутевый братишка Некит зихерил порой похлеще, однако ему физиономию никто из родных портить не пытался. Так лишь — побухтят, максимум покричат — вот и все воспитание.

— Ну, как бы бьет — значит любит! — заметил, подливая еще масла в огонь Слава.

— Иди нах, с такой любовью, — послал его Сергей.

Опять выпили. Снова молчали. Шумели только волны, громыхая о берег.

— Знаешь, Серёга! Если разобраться и на все не предвзято посмотреть. Не предвзято, — подвыпивший Славка вдруг оживился. Алкоголь пробил, наконец, его на разговор. — Ты вот готов был в шестнадцать лет поменять страну и родителей? Да и опять же этому… — он помешкал припоминая имя еще одного новоявленного братца Сергея, — Даньке — Дэну, сколько тогда было? А тут ты… Я так думаю, он боялся. Ну, отец твой. Тупо боялся. За семью. Хер знает, Серёга. Это все так… Да и нефигово ты жил, надо сказать, все это время. Ну, нет разве?

— Да уж… нефигово…

Всем бы такую нефиговую жизнь прожить…

Сергей спал, развалившись поперек кровати. От него невыносимо несло перегаром — он сам это чувствовал.

— Ты такой алкаш, — услышал он сквозь сон. Ласковые руки приятно прошлись по волосам.

— Заяц! — позвал он.

— Я здесь, — Дашка легла рядом, обняла.

— Заяц! Меня развели, как пацана. Представляешь?

— М-м-м.

И снова нежные касания по волосам.

— Дашка, ты меня любишь, что ли?

— Люблю, — легкий поцелуй коснулся губ, — ужас как ты напился. Спи.

— А я тебя нет. Я Юльку люблю, — прошептал он, — мою самую лучшую на свете, самую красивую малышку. Ты не представляешь, как я ее люблю, Заяц.

— Спи, — снова повторила она, продолжая гладить.

Так закончился их рай. На следующий день Сергей и Даша вдвоем улетали первым свободным рейсом. Максим Алексеевич лично провожал их в аэропорт.

— Очень приятно было познакомиться и пообщаться, — сказал он, смущаясь.

— Мне тоже, — ответил Сергей. — В самом деле — приятно. Только немного поздно.

— Лучше поздно, чем никогда, — отозвался тот.

— Тоже верно…

— Приезжай в любое время, буду рад видеть, ну или хотя бы звони.

— Ладно, возможно, как-нибудь…

— Буду ждать.

— Пока.

— Пока.

Они сидели в буферной зоне и ждали посадку.

— Кто такая Юля? — почти равнодушно спросила Даша.

Сергей удивился, это было очень заметно — замер настороженно.

— С чего ты взяла?

— Ты сегодня всю ночь ей в любви признавался.

— Заяц ревнует?

— Интересуется.

— Я

же сказал, что моя личная жизнь тебя касаться не должна, — голос Сергея похолодел.

Больше Дашка не произнесла ни слова.

Молчала она, и когда объявили посадку, и когда взлетали. Особенно легче стало молчать, когда ее снова начало дико тошнить. Часто сглатывая, она прикрыла глаза и пыталась уснуть. Впереди предстояло двенадцать часов мучения.

— Ты решила объявить бойкот? — проворчал Сергей и положил её голову к себе на колени. Вызвав стюардессу, на ломаном английском попросил пакеты, воды и плед.

* * *

Перрон. Поезд скоро отправлялся. Между ними так и стояла некоторая отчужденность. Дашка, после перелета бледная и осунувшаяся, ежилась от вечерней прохлады, создавая вид жалкого бездомного котенка. Сергей тоже уже вторые сутки был не в настроении.

— Давай, Заяц. Маме, папе — привет. Веди себя хорошо, ни с кем не трахайся. И бросай обижаться. Даже если бы ты был самый обалденный Заяц в мире, тебе бесполезно конкурировать. Юлька — моя дочь, логично, что я ее люблю. Так? — Дашка кивнула, подняв на него растерянные раскосые глаза. — Эх ты, Заяц! — он чмокнул ее в приоткрытые губы и крепко обнял, — увидимся осенью.

Глава 8

Дашу все еще мутило. Никак не отойдя от путешествия, организм бунтовал от полной неразберихи — вечер и ночь потерялись, а после утра наступило снова утро.

Вяло облокотившись об стол, она сонно слушала маму.

В уездном городе «ЭН» случилось многое. Кошка окотилась, свинья опоросилась, соседи купили новый шкап… Ну нет, не совсем так, конечно, но примерно… Зарплату урезали — как всегда денег на что-то да не хватает. Ладно, хоть Даша на бюджете учится. Андрей — братишка ГИА сдал, в школе остается — в десятый класс идет. Отец спину сорвал, а на даче дел полно. Картошку, вон, снова пора окучивать. Кошка и в самом деле окотилась, там же на даче.

— Может суп, все же, — еще раз предложила встревоженная мама.

— Ой, нет мам, не хочу, тошнит.

— Ты не беременна? — осторожно поинтересовалась.

Даша слабо улыбнулась и успокоила.

— Нет, просто с дороги.

— И куда ж так срочно тебя унесло? Сейчас-то расскажешь?

— Угу, расскажу позже, море информации и впечатлений. Это было круто! Там фотографий много, на комп скину, покажу, — зевнула, прикрыв глаза, — меня, как Золушку, пригласили на бал… Знаешь, мам, я как в другом измерении побывала.

— Принц-то хоть стоящий, «Золушка» ты наша? — хмыкнула мама

— Принц? Не-а, там нечего ловить.

— Женатый?

Дашка дернула плечом:

— Не знаю, наверное.

Мать недовольно поджала губы и тяжко вздохнула:

— Отцу хоть такое не ляпни.

— А что ему ляпнуть?

Мама погромыхала кастрюлями, развив бурную кухонную деятельность, всем видом выказывая недовольство.

— Между прочим, Дима с Кристиной заявление подали, — между делом многозначительно заявила.