Серебряный леопард
Шрифт:
– Здесь говорится, что герцог Боэмунд, высадившись в Дураццо, как можно скорее направится в глубь материка. Он намерен провести свои войска вверх по реке Апсас. Вот только где же она находится, эта река? – Англо-норманн вопросительно поднял свои рыжие брови.
– Я хорошо знаю Апсас, – проговорил сэр Уго, – поскольку во время войны герцога Роджера Ласки с Алексеем я вел по этой долине колонну латников. Это бедная, разоренная страна, но она становится вдобавок опасной, когда вступаешь в горы Граммос. Там немногие бойцы, укрывшись на перевалах, могут уничтожить множество
– А есть ли известия от других франков? – полюбопытствовал Эдмунд.
– Об их намерениях ведают одни лишь святые, – промычал сэр Уго, переламывая ломоть хлеба своими выпачканными смолой ручищами. – Но очевидно, – продолжал он, – что герцог, называющий себя Готфридом Бульонским, и граф Парижский идут во главе большого войска где-то… в пределах Византии. И, следовательно, они должны быть здесь первыми. – Уго зевнул, сладко потянулся. – Ну, а я… я должен завтра узнать, что вы успели выведать для герцога, а затем взойду на судно, идущее в Бари. Только где мне остановиться?
– В гостинице «Космос» в генуэзском анклаве по ту сторону Золотого Рога, – предложил сэр Тустэн. – Готовят там неплохо, – он усмехнулся, – а прислужницы чисты, дешевы и приятны.
– Благодарю вас. А где же мы встретимся завтра?
– На берегу моря, рядом с имперским арсеналом, есть таверна «Сеть и трезубец», – ответил Тустэн. – Это место для нас подходящее, как, впрочем, и любое другое.
Эдмунд поднялся, протягивая посланцу руку.
– Сэр Уго, боюсь, что мне нужно вас покинуть. Я уже опаздываю во дворец.
– Так идите же, – сказал сэр Тустэн, – непростительно сердить графиню Сибиллу.
При подъеме на холм Эдмунду вспомнились слова Гидеона из Тарсуса. Какого дьявола? Что хотел сказать юродивый монах, когда толковал о зверях и птицах? Что за вепрь? Что за соловей?
Бывший граф Аренделский вдруг ощутил холодный порыв ветра. Запахнул поплотнее плащ. И вновь вернулся к своим мыслям. Дрого из Четраро!… Он давно уже перестал думать о своем бывшем противнике. Странно, как походило породистое лицо ломбардца на морду разъяренного вепря…
– Чума возьми мою тупую нормандскую голову, – проворчал Эдмунд. – Почему же я не спросил сэра Уго о вассале из Сан-Северино?
Аликс! Он замедлил шаг у ворот, где стояли на страже двое вооруженных славонцев, освещенных луной. Луна… Эдмунду захотелось обратиться мыслями к светлой красоте Аликс де Берне. И вдруг Эдмунд услышал мягкий шелестящий звук – топоток босых ног, поспешающих следом за ним. Развернулся – и узнал молоденькую потаскушку, тотчас же спрятавшуюся за кустом олеандра. Это была Хлоя. Опять… Почему это жалкое создание преследует его? Он несколько раз окликнул ее, но тщетно, она не отвечала.
С длинным мечом у бедра англо-норманн взошел по мраморным ступеням дворца.
Глава 4 ДИПЛОМАТИЧЕСКИЙ ПИР
В большом приемном зале дворца Бардас было необычно шумно и многолюдно. По приказам мажордома, отдаваемым на греческом языке, рабы накрывали двойной длинный стол. Были расставлены скамьи и стулья для многочисленных франкских гостей – им
Сэр Эдмунд встретился с графиней Сибиллой на широкой лестнице. Лучезарно милая в своем платье из тонкого как паутина шелка цвета аметиста, она поспешила ему навстречу.
– Вы запоздали с возвращением, милорд, – с упреком в голосе сказала Сивилла. С нарочитой небрежностью она поправила шелковый шарфик, чтобы лучше оттенить ожерелье из золота и аметистов, сверкавшее на ее белой полуоткрытой груди. – Что задержало вас?
Эдмунд покраснел. Замер в нерешительности.
– Сэр Тустэн и я… мы выпили вина на вилле у, графа Мориса.
– Ах так… И что же вы узнали от Мориса Склера? Скоро ли подойдет войско герцога Готфрида Бульонского?
И снова замешательство охватило Эдмунда. Что отвечать? Как себя вести в этом загадочном и непостижимом городе?
– Мы говорили о другом, – пробормотал Эдмунд.
Губы Сибиллы растянулись в улыбке.
– О чем же?
– О раздорах среди неверных. Похоже, что в последнее время последователи Мухаммеда разделились на партии и живут во вражде и страхе друг перед другом подобно нашим герцогам, графам и баронам.
– Да, конечно… после смерти в 1092 году великого султана Малик-Шаха его наследники, Арслан и Кербога, стали заклятыми врагами. И в то же время оба ненавидят и презирают эмиров Алеппо и Мосула, так же как и султана Египта.
Сибилла закусила губу и придвинулась к рыцарю так близко, что у того голова закружилась от благоухания ее духов.
– А теперь скажите мне, – продолжала она вкрадчиво, – почему вы предпочитаете разговаривать со скучным стариком? Почему избегаете меня?.
– Но мы с сэром Тустэном просто задержались… Потому что были на службе в главном соборе.
– О, Эдмунд!… – Сибилла схватила его за руку и увлекла в маленькую боковую комнату. – О, Эдмунд, Эдмунд! Выслушайте мое предостережение. Этот граф Морис из известной семьи Склеров… он смертельный враг Комнинов. Тайный враг… часто бывать у него, – она передернула своими напудренными плечами, – значит вызвать недовольство в Священном дворце. А ведь император и без того предубежден против лорда Боэмунда… Будьте же осторожны, о достойнейший рыцарь, ради меня…
Еще до того как Эдмунд смог предугадать это, Сибилла обвила своими прохладными руками его шею, притянула к себе рыжую голову и подарила ему столь жаркий поцелуй, какого он еще ни разу не получал. Он еще долго стоял, ошеломленный, – уже после того, как аметистовое ожерелье графини исчезло из виду…
Все еще взволнованный этим происшествием, Эдмунд прошел в свой покой сменить нижнюю тунику; благодаря щедротам Боэмунда он подобрал себе скромный гардероб. Особенно же ему нравилась новая туника, которую он в тот вечер намеревался надеть впервые. Выкроенная из какой-то блестящей зеленой ткани, туника светилась и сверкала на солнце. Подвернув концы ее рукавов, поправив ворот, он посмотрелся в серебряное зеркало. Какая жалость, что ему придется облачиться еще и в плащ крестоносца!