Серебряные крылья
Шрифт:
обратном пути в середину группы штурмовиков ошалело заскочил откуда-то Ме-110. Первой же
очередью Мовчан сбил его.
Не верилось, что полет может окончиться так удачно: ни одного самолета не потеряла наша
группа, сбили же трех фашистов. Удар нанес большой ущерб врагу, мы радовались победе вместе с
летчиками 62-го и 198-го штурмовых полков. На разборе генерал похвалил всех.
Мы поняли, что хорошо подготовленный, организованный и внезапный налет —
Ведь летчики узнали о боевой задаче — нанести удар по «Шаталову» — только за 4—5 часов до налета.
Техники — только после вылета. Это обеспечило столь необходимую при ответственных массированных
вылетах внезапность.
Росло мастерство наших командиров, и мы с сожалением вспоминали ежедневные полеты в
светлое время мелкими группами на аэродром совхоз «Новое Дугино». Задание все знали за сутки, и нас
всегда встречали над целью большие группы истребителей врага. Сколько было потеряно над этим
аэродромом наших самолетов и летчиков!
И вдруг — удивительная причуда войны — наш полк садится на аэродром совхоз «Новое Дугино».
Мягко касаются колеса «яков» по-весеннему ярко-зеленой полосы аэродрома. Рядом бетонированная
полоса, но она взорвана немцами.
Саша Клюев, Вернигора и я бродим вокруг аэродрома и вспоминаем прошлогоднюю штурмовку.
Идем на кладбище. Сняв пилотки, медленно обходим могилы, молча вспоминаем тяжелые бои над этим
аэродромом.
Около кладбища — круглые окопы зенитных орудий. Их было здесь шестьдесят четыре...
На рассвете восьмого июня нам поставили задачу: прикрыть группу Ил-2 312-го штурмового
полка, идущих на штурмовку аэродрома «Сеща». Ведущий группы — штурман полка майор Михайлов —
набрал шестерку летчиков и поставил задачу.
Полет исключительно сложный, хорошо бы взлететь с рассветом, но штурмовики, стоявшие на
другом аэродроме, не торопились. Винокуров вышел из самолета и что-то начал вырезать перочинным
ножиком на березе.
— Решил себя увековечить, — пояснил он.
На курсах мы подружились. Виктор хорошо рисовал, и открытка с простым, но очень удачным
карандашным наброском моей любимой девушки хранилась у меня в планшете.
Солнце стояло высоко, когда показались штурмовики. Наши летчики бросились по самолетам, и
через несколько минут шестерка «яков» была в воздухе. Над целью штурмовиков атаковала большая
группа ФВ-190. В завязавшемся бою погиб старший лейтенант Винокуров. И не радовало, что наши
сбили трех «фоккеров», — всех потрясла гибель товарища.
Я подошел к березе, на которой перочинный нож оставил неровную надпись: «В.
успел Виктор дописать двух букв — нужно было срочно вылетать. Рядом с березой, понурив голову,
стояли Вернигора, Рыбалка, Клюев, Гугнин.
А утром снова боевой вылет. Мы все сидим на командном пункте — двадцать девять летчиков с
командиром полка. А самолетов только шесть.
Черепанов медленно, веско ставит задачу по прикрытию штурмовиков. Потом спрашивает:
— Кто болен и не сможет лететь?
Молчание, никто не встает.
— У кого перерывы в полетах, кто не сможет лететь по другой причине? — продолжает командир
полка.
Все сидят не шелохнувшись.
— Поведет шестерку майор Цагойко, — коротко бросает Черепанов. — Подбирайте, Николай
Васильевич, группу.
Цагойко встал, повернулся к летчикам. Глаза отливали решимостью, сталью. Он горд, что группу
предложено вести ему. Цагойко обводит взглядом летчиков. Все, затаив дыхание, не отрываясь, смотрят
на командира.
Как-то не так ставят задачу Черепанов и Цагойко — тянут, медлят. Обычно передадут по телефону:
«Вернигоpa, Клюев, на КП», и летчики бегут получать задачу и так же быстро вылетают выполнять ее.
Так бывает всегда, но сегодня...
— Тянут кота за... — шепчет Вернигора.
— Тсс...
— Справа ведомым пойдет Непокрытов, — сообщает Цагойко свое решение.
Высокий младший лейтенант, под стать своему командиру, быстро вскакивает и вытягивается.
Лицо бледнеет, но в глазах гордый блеск. Скорее, это блеск восхищения своим командиром: не забыл его
Цагойко. Для ведомого нет ничего неприятнее и страшнее, если командир откажется взять его в полет.
— Садись, — медленно продолжает Цагойко. — Слева Вернигора, Клюев, выше на шестьсот и
правее меня Мовчан и Рыбалка.
Цагойко повел свою группу к самолетам, а мы остаемся на земле, потому что нам не хватило
боевых машин.
Налет, очевидно, будет массированный. Над аэродромом проходят группы штурмовиков. К ним
пристраиваются истребители соседнего полка. Высоко в небе красиво проходят девятками двухкилевые
Пе-2.
Летчики сидят в самолетах. Рассвело, уже день, вылет... Все понимают, что бомбить и штурмовать
Сещу, Шаталово, Орел, Брянск днем — это необычайно трудно. Но никто не ропщет. Все понимают, что
задумана большая операция по уничтожению авиации противника на земле. Уничтожить ее на земле —
значит дать вздохнуть нашим наземным войскам, потому что бомбардировщиков у фашистов становится