Серебряное яблоко

Авильчик Анна

В нашем невнятном и простом сюжете

Ты тот, чей аромат хочу вдыхать я

В этом чужом сиреневом букете.

Когда прозвучали последние аккорды, Джейн сбежала со сцены под целый шквал аплодисментов. Видимо, в этом мире вообще никогда не слышали нормальных песен, раз ее неидеальное пение было так восторженно встречено. Она постаралась укрыться в тени шатров. Её руки неистово тряслись. Она всю песню смотрела на него, и он безотрывно смотрел. Какое сумасшествие! На что она рассчитывает? Почему она просто не зашла в созданный им ход в её мир? Из-за её спины появился Тристан:

— Это было потрясающе. Я никогда не слышал такого восхитительного пения. Только я не понял, почему

ты вышла именно…, — он запнулся, — в это время.

Джейн поспешила оправдаться:

— Я просто не могла уже слушать ваших девиц. Они были словно стеклянные. Хотела, чтобы весь Айронвуд послушал настоящую песню. Конечно, это не мной написанные слова и не мне этим гордиться. Да и певица, которая поет эту песню в нашем мире, исполняет ее в сто раз лучше меня. Я бы тебе включила, но телефон больше не работает.

Она показала пальцем на телефон. Все это она так быстро протараторила, что не была уверена в том, что Тристан ей поверил. Ведь она пела искренне, и именно он мог увидеть в этом поступке не просто желание показать всем новую музыку.

— Ты пела прелестно. У тебя столько талантов. Наверное, в своем мире ты королева, но нам не призналась.

Джейн рассмеялась:

— Все уже расходятся, я могу проводить тебя до серого дома, — ее выступление было последним, и люди действительно начали расходиться. Многие уже садились в повозки для того, чтобы возвращаться в свои родные деревни.

— Нет, спасибо. Давай я провожу тебя до дворца, и ты ещё успеешь поспать.

— Давай проведешь меня до парка, посижу ещё немного возле озера, а ты иди, отдыхай, ты и так устал, артист, — она улыбнулась своему другу. — Наверное, не буду пока ложиться спать, посижу до утра и… встречай меня новый день.

Она взяла его под руку, и они пошли по лужайке. Звезды были такими яркими, что вокруг было светло и вместе с тем — необычайно красиво. Повсюду слышался смех и болтовня жителей Айронвуда. Для местных людей праздник прославления Отца был действительно самым важным культурным событием.

— Будешь сидеть в одиночестве у озера до самого рассвета? — спросил Тристан.

— До рассвета всего пару часов. И сегодняшний вечер был таким волшебным, что хочется задержаться в нем подольше. Дома я не очень люблю шумные места и ночные посиделки. Но здесь мне так нужно было отвлечься от тоски по дому. И я рада, что сразу после свадьбы Сары и Рона наступил праздник прославления Отца, — она посмотрела на своего друга, Джейн была восхищена его упорством и смелостью, — Ты восхитительно танцевал. Это ты талантливый, а не я со своим пением. Ты сделал то, что в твоем мире еще никто не делал. И у тебя так здорово вышло. Ты управляешь своими копытами лучше, чем остальные ногами с человеческими ступнями. Тристан, ты постоянно меня хвалишь, но будь я на твоем месте, я бы ничего не смогла сделать. А ты смог.

Он посмотрел ей в глаза со всем теплом, которое только можно найти в обоих мирах.

— Спасибо тебе за то, что ты, сама того не ведая, попала к нам. Наш мир стал лучше: ярче и добрее. Так жаль, что придется тебя оставить здесь одну. Кажется, мои танцы действительно удались, но мои ноги просто вопят о желании станцевать медленный танец с одеялом в кровати.

— Конечно, иди отдыхай.

Они обнялись, и Тристан, выйдя за живую изгородь, скрылся в темноте. Джейн села на скамью, смотрела то на звезды, то на водную гладь. На небе, как царь среди подданных, расселся молодой месяц. Надо же… На небесном полотне всё так одинаково выглядит, как и дома. И такая же луна, и тот же свет, от возможно давно погасших звезд. Возможно, она сейчас смотрит на ту же звезду, что и мама. Нет, мама давно уже спит. Или они вообще больше не спят после того,

как она пропала? Её сердце сжалось. Из глаз так и норовили выкатиться слезы, но она держала их как могла. И все же они упали как схождение лавины: стремительно и быстро.

Среди ночной тишины Джейн услышала еле уловимый шорох травы. Прямо за ее спиной чувствовалось чье-то равномерное дыхание. Пространство захватила какая-то неведомая, скрытая тревога. Она обернулась. У входа в беседку стоял ОН.

Глава 20

Джейн лишь успела незаметно вытереть слезы руками и вскочить со своего места. Он был тем человеком, которого она могла бы прямо сейчас умолять вернуть ее домой. И в то же время — был тем, из-за кого она не хотела туда отправляться. Она поклонилась.

— Ваше Величество.

Он молча встал рядом с ней, смотря на озеро. Точь-в-точь как в день, когда он просил прощения.

— Все в восторге от твоего выступления.

— Спасибо, приятно это слышать.

— И почему ты решила спеть? — он обратил свой взгляд в её сторону.

Внезапно ей стало так холодно, а потом очень жарко. Она хотела бы стереть из его памяти все слова, что она произнесла со сцены. Но не могла придумать хоть какое-то разумное объяснение.

— Это ведь была специальная часть концерта. Вы прекрасно знаете, кому она посвящена.

— То есть — ты в меня влюблена, — он сказал это настолько равнодушно и прохладно, будто подобные вещи его вообще не интересовали.

— А почему бы и нет? — она старалась произносить слова как можно беззаботней.

— Потому что — нет.

Её потешила такая его уверенность. Даже придумывать ничего не пришлось. Он сам не верит в её чувства. Она вздохнула с облегчением и, расслабившись, сразу выдала легенду уже высказанную Тристану:

— Я лишь хотела показать всем, как нужно петь, когда действительно кого-то любишь. В моем мире в музыку вкладывают всю душу, все свои мечты и переживания. Иногда, слыша чье-то пение, во мне переворачивается все сознание, переосмысливаются ценности, хочется творить и вдохновлять окружающих. Меняться, радоваться, любить, разделять радость с другими. А эти девушки… Они пели так, будто они вас ненавидят и хотят, чтобы вы скончались от скуки. Хотя, наверное, я сильно критична к ним. Я видела, как Таяна показала вам, что ваши глаза словно небо, из песни одной дамы. Все-таки, кого-то эти слова вдохновили и порадовали. Так что я вполне могу быть не права. У вас свой мир, свои песни, свои правила.

Феликс внимательно ее слушал, что для него было уже необычно, но ничего не сказал. Джейн уже не могла избегать его взгляда и в этом кромешном молчании посмотрела на него. В его глазах вновь начало появляться пламя свечи. Она инстинктивно отпрянула, но он схватил ее за руку. От этого прикосновения пламя теперь горело не только в его глазах, но и снова в ее сердце, которое, кажется, вообще перестало биться.

Пейзаж стремительно менялся. Поля с черной землей. Пляж. Пещера. Король отпустил её руку, его глаза вновь стали просто синими. Она оглянулась и обнаружила, что они действительно стоят посреди пещеры. Снаружи был слышен звук разбивающихся о скалы волн, а слева — тихий шорох воды и какой-то странный гул исходивший из большого озера позади пещеры. На стенах повсюду были хемогенные отложения, натекшие за многие годы в причудливые фигуры. Одна из них напомнила ей силуэт Кассандры. Будто она стояла здесь и безмолвно наблюдала за ними. Либо это просто взыграли угрызения совести самой Джейн за то, что она сейчас находится наедине с её женихом. Хотя, они ничего плохого не делали, все равно её не покидало ощущение, что она совершает что-то противозаконное.