Сердцеед

Хемлетт Кристина

Вошла персона, которую Виктория в своих догадках вообще в расчет не принимала. И, тем не менее, это была именно она!

Просьба извинить ее мелькнула в глазах Мэрсайн Кэмерон прежде, чем она успела произнести хоть слово. В списке потенциальных нарушителей покоя, который держала в уме Виктория, Мэрсайн, конечно, была единственной, чье выражение сожаления могло быть вполне искренним.

— Я по поводу Мэтти, — серьезно сказала она Хантеру. — Я пыталась ее успокоить, но полагаю, что вам все-таки следовало бы пойти

и выслушать, что она говорит.

Виктория и Хантер обменялись быстрыми взглядами. Им было известно, что после завтрака миссис Причард ездила в больницу навестить Нилли. Естественно, прежде всего, они подумали, что в состоянии престарелого джентльмена в течение ночи наступило резкое ухудшение и что она вне себя от страха. Виктория и Хантер заговорили одновременно, выразив тревогу по поводу того, что почтенному камердинеру недолго осталось жить на этом свете. Мэрсайн покачала головой.

— О нет, старичок достаточно крепок, чтобы прожить еще годы, — заверила она.

— Тогда что же случилось? — спросил Хантер.

— Так что же случилось? — спросила Виктория.

— Лучше пусть она сама вам все расскажет, — ответила Мэрсайн. — Для нового человека вроде меня все так запутано, что я не в состоянии что-нибудь понять. Даже милый, певучий ирландский акцент миссис Причард, — добавила она, — становится почти непреодолимым препятствием, когда она захлебывается слезами.

Хантер и Виктория шли вслед за элегантной Мэрсайн, которая вела их на кухню. Но кухня оказалась пустой.

Мэрсайн остановилась, с сердитым видом положив руки на бедра.

— Вы не считаете это весьма странным?

— Что, мама? — спросила Виктория.

— Я попросила ее никуда не отлучаться и сказала, что через минуту вернусь, — ответила Мэрсайн, оглядываясь вокруг так, будто рассчитывала найти исчезнувшую повариху хитроумно спрятавшейся среди кухонной утвари или свежих фруктов.

И только одна Виктория, умудренная опытом всей своей подростковой жизни: сколько раз ей приходилось наблюдать за умением матери неприметно управлять другими людьми, — смогла понять причину замешательства Мэрсайн. Та, очевидно, никак не могла уразуметь, почему не был исполнен ее такой простой, продиктованный добрыми намерениями приказ. Что заставило повариху намеренно ослушаться не кого-нибудь, а саму Эландру Монако?

— Может быть, ей надо было куда-то пойти? — предположила Виктория.

Мэрсайн подняла свои превосходно выщипанные брови.

— Будь же реалисткой, дорогая! — ласково выговорила она. — Вся жизнь этой женщины ограничена кухней, особенно накануне большого праздника. Где же тогда она может быть?

— На этот вопрос я, пожалуй, отвечу вам, если вы хотя бы намекнете, о чем она говорила, — высказал свое мнение Хантер.

Мэрсайн вздохнула.

— Это был бесконечный поток слов о ее мальчике и о том, как ей трудно было ставить его на ноги. Потом, совершенно

неожиданно потеряв самообладание, она сказала, что Нилли всегда любил его как сына, и что именно этим и объясняется его поступок.

— Возможно, я что-то пропустила, — заметила Виктория. — Но о каком поступке шла речь?

— Вот именно здесь и началась путаница! — ответила Мэрсайн. — Она, по-видимому, считает, что Нилли пытался покончить жизнь самоубийством, чтобы защитить Яна.

— Защитить? Но от кого? — вмешался Хантер.

— Бог его знает, — пожала плечами Мэрсайн. — Именно в этот момент я и решила обратиться к общему разуму, чтобы попытаться все расставить по местам.

Виктория бросила взгляд на Хантера.

— Вам не кажется, что она могла пойти в конюшни?

— Ну что ж, стоит попробовать…

И троица вновь двинулась в путь. На этот раз ее возглавлял Хантер.

Они услышали голос миссис Причард задолго до того, как подошли к открытым воротам сарая. Ее окрашенная ирландским акцентом речь, срывавшаяся на визг и крик, яростно обрушивалась на поварихину родную плоть и кровь.

— Может, будет лучше, если вы позволите разобраться во всем этом мне? — обратился Хантер к двум сопровождавшим его женщинам.

Как только Хантер вошел в сарай, переходящий в визг крик немедленно прекратился и сменился истеричными рыданиями. Мэрсайн и Виктория стояли как вкопанные на том месте, где их оставил Хантер. Они не знали, что им делать и что говорить. Мгновение спустя миссис Причард так заорала на своего сына, что он тут же в испуге выскочил из сарая. Ошарашенный тем, что на пути у него оказались Мэрсайн и Виктория, Ян бросился в обратном направлении, перебрался через изгородь и побежал в сторону пасущихся лошадей.

— Может быть, нам все-таки войти? — неуверенно спросила Виктория Мэрсайн, встревоженная громкими всхлипываниями, эхом отдававшимися в тишине ноябрьского утра. — Похоже, там происходит нечто ужасное.

Мэрсайн покачала головой.

— Давай еще немножко подождем…

Легкий ветерок слегка растрепал прическу Мэрсайн, придав ее облику приземленную элегантность. Виктория страшно удивилась, что никогда прежде этого не замечала.

— Что, у меня выросли рога? — спросила Мэрсайн.

— Что-что?!

— Ты так уставилась на меня, солнышко… А я ведь знаю, что ты и раньше встречалась с телевизионными звездами лицом к лицу.

Виктория пожала плечами.

— Просто я обратила внимание на то, как ты выглядишь, вот и все. — Таков был единственно возможный ответ. Да и какими еще словами можно было точно описать, что она увидела спокойную внутреннюю силу в женщине, которую весь остальной мир воспринимает как избалованного идола мелодрамы повседневной жизни…

Мэрсайн взглянула на свою дочь, и ее улыбка несколько померкла.