Сердцеед
Шрифт:
— А какое у вас дело к моей матери? — спросила она. — Если вы заставляете ее ждать, то знайте, что она вернется сюда раньше, чем вы глазом успеете моргнуть.
— То, о чем вы должны рассказать мне, — ответил Син Майкл, — столько времени не займет.
Его намек на то, что Виктория целый день избегала его, породил у нее догадку, что назначенная им внизу встреча с Мэрсайн для обсуждения проблемы шоу-бизнеса могла быть просто уловкой, чтобы застать Викторию одну. Поскольку собственная комната Сина Майкла была как раз по другую
Виктория сделала вид, что запамятовала, о чем может идти речь.
— И о чем же, вы считаете, я должна рассказать вам?
Взгляд темных глаз Сина Майкла стал пронизывающим.
— О письме, Виктория. Где оно?
— О каком письме вы говорите? — запутывая его, тянула время Виктория.
— Вы хорошо знаете, о каком! — огрызнулся он. — О том, которое нашли у Пятноу.
— Все, что полицейские нашли на трупе, — сказала Виктория, — изъято ими как вещественные доказательства. Почему бы вам не спросить у них?
Он не скрывал отчаяния, смешанного с любопытством.
— Что в нем было?! Скажите мне только это!
— Вы не объясните сначала, зачем вам так важно это знать?
— Не хитрите со мной, Виктория! — гнев заострил черты его лица. Его поведение становилось все более жестким.
— Если я и хитрю, — сказала она, — то хитрость моя направлена против профессионала этого дела.
Рот Сина Майкла принял еще более угрожающее выражение.
— Это может быть вопросом жизни и смерти! — предупредил он.
— С последней мы уже, кажется, встретились, — мрачно произнесла Виктория.
— Тогда, женщина, ради дьявола скажите мне о письме прежде, чем за него поплатится кто-нибудь еще!
В голове Виктории сшиблись две догадки: либо, думала она, Син Майкл знает автора письма, либо написал его сам.
— Я скажу вам, но лишь на одном условии, — вступила в торг Виктория.
Син Майкл заколебался.
— Меня внизу ждет Хантер, — солгала Виктория, проходя мимо Сина Майкла к двери.
Он с ненавистью схватил ее за руку.
— Что за условие? — спросил он.
— Только один вопрос, — ответила Виктория.
— Я не убивал Пятноу!
— Я собиралась спросить не об этом, — сказала Виктория. И это было действительно так: ее интуиция уже исключила Сина Майкла из списка подозреваемых.
В досаде он закусил губу.
— В письме, которое нашли при ней, — спокойно сказала Виктория, — утверждалось, что автор знает, где Хантер держит Мэри… и почему.
Что-то тревожное появилось в ненавидящем взгляде Сина Майкла: можно было подумать, что его вот-вот вырвет.
К удивлению Виктории, он нашел в себе силы спросить, какой вопрос она хотела задать.
— Вы знали об этом письме до того, как я сказала вам о нем? — спросила она, взяв себя в руки в ожидании его реакции.
Син Майкл печально кивнул, как бы испытывая чувство вины,
— Да, я знал о нем, — опустил он голову. — Я забрал его сразу же после того, как вы оставили его там для брата.
40
— О, вот и вы! — войдя в комнату, обратилась к нему невозмутимая Мэрсайн. — Мы разминулись? Или вам что-нибудь помешало?
Син Майкл на долю секунды опешил, но тут же на его лице появилась знаменитая нахальная ухмылка:
— Я забежал сюда, мадам, чтобы перехватить вас, но вы уже ушли!
Он взглянул на Викторию, как бы ища у нее поддержки. Виктория же просто остолбенела как от его наглости, так и от добровольного сделанного им неожиданного признания, и молчала. Но глаза ее говорили красноречивее любых слов.
— Ничего страшного! — отмахнулась Мэрсайн, бросившись с присущей ей эмоциональностью пожать руку Сину Майклу. — У Голливуда есть одно хорошее качество — он не может исчезнуть!
Едва за Сином Майклом закрылась дверь, актриса тряхнула головой: происшедшее ее почти позабавило.
— Ну и бездельник! Ведь он врет, правда? — сказала она таким тоном, словно обсуждала проделки неисправимого дитяти.
— Я, мама, начинаю думать, что ложь стала здесь образом жизни: ежедневно можно встретиться с обманом во всех его разновидностях — от семейной чести до простодушной самозащиты.
— Есть плохие новости? Ты выглядишь какой-то расстроенной…
— Новости, только запутывающие ситуацию. Я попросила его кое-что прояснить, но его ответ еще больше замутил воду.
Мэрсайн выслушала рассказ Виктории с хмурым выражением лица.
— Он поступил странно: пришел и сам все рассказал, — проговорила она. — Не послужит ли это основанием для обвинения его в убийстве?
— Вполне допустимо.
Когда Виктория раньше пыталась вычислить того, кто взял письмо из спальни Хантера, она прежде всего подозревала не Сина Майкла, а миссис Мэджин: с учетом ее склонности всюду совать свой нос, ее настороженного отношения ко всему происходящему в замке было вполне логично предположить, что верная долгу домоправительница тщательно следила за всеми дверями, особенно за ведущими в комнату Хантера.
Какая ирония судьбы, думала теперь Виктория, что пропавшее письмо с упоминанием Мэри оказалось, в конце концов, именно в кармане покойницы, хотя похитила его не она…
— Но что это значит? — спросила Мэрсайн, окончательно сбитая с толку поведением обитателей замка.
— Это значит, что я должна немедленно поговорить с Хантером.
Лицо Мэрсайн выразило смятение, поскольку она должна была сообщить дочери кое-что такое, чего Виктория услышать не хотела бы.
— Когда я спускалась вниз, мое сердечко, он выходил из замка. Мне показалось, что-то при этом говорилось о поездке вечером в Мэриленд.