Сердце Зла
Шрифт:
— Не знаю, — признался дон Крус, — Говорят, это какой-то орден. И члены этого ордена, в отличие от несчастной стражи, реально напали на Грибных, когда те уже подъезжали к Дахии. Результат нападения можешь увидеть на этом дереве.
— А женщин за что? — возмутился Андрей.
— Это стражницы, — пояснил мексиканец, — Просто брат Инножд решил, что их забавнее вешать за волосы, а не за тюрбаны. Еще он пытался подвесить одну бородатую мужскую голову за бороду, но ничего не вышло. Борода казалась длинной, но связать ее в узел Грибные не смогли. Поэтому они просто выкинули ее вниз с
— А что за люди привязаны к дереву? — спросил Андрей, так и не сдвинувшись с места. Теперь он смог рассмотреть, что двое пленников все перемазались кровью, капавшей на них сверху с подвешенных на ветви голов.
— Заложники, — объяснил уже явно утомленный расспросами дон Крус, — Когда Грибные захватывают город, они первым делом берут себе ценных заложников, чтобы местные не бунтовали. Женщина — жрица Дахии, а с другой стороны дерева — ее сын.
— Ладно, пойдем. Сейчас. Последний вопрос. Что за огромная консерва? — Андрей указал на громадную ржавую железяку.
— Это не консерва. Точнее, не совсем консерва. Это орочий железоход. Тебе бы порадоваться, что он здесь, на самом деле это сейчас наша основная боевая единица. Она может воевать, в отличие от остальных нубасов на этом холме. Железоход представляет собой волшебную машину, внутри там сидят четверо орков и управляют им. Ну, по идее их должно быть четверо, но один погиб и сейчас там только трое. Местные очень боятся таких железоходов. Конкретно у этого шестьдесят тысяч пунктов брони, а еще он неплохо пуляет магией. Я даже пытался подговорить орков перебить Грибных и взять командование в свои руки. Но у орков стрелок погиб, кроме того, даже они боятся Грибных, так что они отказались. А вообще, я не знаю, что задумали эти орки, но мне все это очень не нравится. Они пришли еще несколько часов назад, припарковались в центре лагеря и безвылазно сидят внутри своей махины. Надеюсь, я ответил на все твои вопросы?
— Ладно. Пошли. Хотя я не хочу туда идти, совсем, — признался Андрей, но все же пошел к страшному дереву.
Теперь Андрей уже мог расслышать, что кричат рассерженные голоса под Хашабом:
— Да ты себя в зеркало видел, полководец долбаный, мамкин задрот…
Дон Крус бесцеремонно растолкал толпу, преимущественно состоящую из людей-магов, и прошел к самому дереву, Андрей аккуратно протиснулся вслед за ним.
Ссора происходила не под самим Хашабом, где все было заляпано накапавшей кровью, а чуть в стороне от него, под флагом с поганками, который видимо принадлежал Грибным эльфам.
Низкорослый паладин в серебристой броне размахивал огромным мечом и орал на гнома, восседавшего на мохнатом пони:
— Ты че в жизни-то видел, задротина, а? Изнанку мамкиной юбки? Ты куда лезешь, падла? Все стоят, а он лезет! Я тебе говорю, возьмем эту сраную столицу за час, блядь…
— Я видел в своей жизни эту игру, — чопорно отвечал гном, — Ты прав, Леха. Я задрот. Именно поэтому я и должен командовать. А вот твой план — самоубийство.
Откуда-то снизу вдруг послышалось
— Этот задрот тебя на понт берет, Леха, — неистово закудахтала птица, — На суп его! На суп!
— Петрович дело говорит, — заявил паладин Леха, указывая на петуха острием огромного меча, — Вот у тебя, карлан, есть говорящий пет? Да твой пони только пыхтеть горазд, а я своего говорящего Петровича не за красивые глаза получил. Так что командовать должен я. А ты должен пройти в сад, минимуж, блять.
— Погодите-ка, господа, — неожиданно рискнул вмешаться в спор дон Крус, — Когда я уходил отсюда час назад, командовали Грибные.
— Грибные — все, закончились, — пояснил Леха, — Валяются пьяные и угашенные вон в том сарае, если они вообще еще живые, я хуй знает. От этой пьяни толку ноль. Так что я вынужден взять командование в свои руки. И я поведу вас на столицу, а когда мы ее возьмем — воссядем там королями и будет всех ебать. Раз уж застряли в игре — ничего не поделаешь, придется здесь всех ебать, хотя я привык делать это в реале.
— Леха прав! Слушайте Леху, чепушилы! — закукарекал Петрович.
— Вообще, у нас есть сообщение от Голдсмита, создателя этой игры, — заметил дон Крус и с надеждой взглянул на Андрея.
— Чего? — Леха рассвирепел еще больше, — Сбрызни, падаль. Вся связь с реалом сломана. А за гнилой пиздеж я тебе язык ща укорочу, вот этим моим мечом — Верным Единому Укладу, блять. У кого тут сообщение? У тебя, черныш?
— Нет-нет, — пробормотал перепугавшийся Андрей, отступая за спину дона Круса.
Андрею было страшно, он всегда боялся гопников. Но еще больше ему было стыдно, и не только за собственную трусость. Андрей догадался, что Леха, судя по его манере выражаться и имени, определенно русский, и теперь Андрей испытывал то же чувство, которое обычно испытывает русский турист, встретивший на заграничном курорте быдлящего и непотребно себя ведущего соотечественника.
— Командовать в любом случае должен самый прошаренный и самый опытный, — снова полез на рожон гном, — А это я. У меня здесь больше всех часов наиграно. И никакую столицу мы штурмовать не пойдем, мы оборудуем базу прямо здесь…
— Я сейчас вот этим мечом тебе базу в жопе оборудую, — заорал Леха, — Ты пороху-то нюхал, человечек-игрочас, бля? В армейке-то служил, мелкобород? Да я блять в восемнадцатой бригаде морпехов год отторабанил, я, блядь, Пхеньян во время Третьей мировой защищал.
— Да какое значение… — начал было гном, но в этот момент маг, стоявший рядом с Андреем, тихонько произнес:
— Он Пхеньян защищал.
Немедленно после этой фразы маг выступил вперед и встал между Лехой и гномом. Вслед за магом из толпы вышел лучник, потом двое инквизиторов и еще один маг в длинной золотой мантии. Двое магов теперь стояли перед Лехой, а лучник и инквизиторы расположились у него за спиной.
— Э, вы че, пацаны? — не понял Леха.
— Я в реале китаец, — ответил маг, — У меня брат погиб при штурме Пхеньяна.