Сердце Ворона

Геммел Дэвид

— Да, ты права.

Он убрал оружие. Девушка съела еще две лепешки и опять легла. Через несколько секунд глаза ее закрылись.

Кэлин дождался рассвета и лишь тогда разбудил Чару. Он не стал дотрагиваться до нее, а лишь тихонько позвал:

— Пора идти.

Сон укрепил ее силы. Так что за последующие четыре-пять часов они проделали немалый путь. Шли осторожно, часто останавливаясь и прислушиваясь. Лес жил своей обычной жизнью. К полудню они поднялись довольно высоко в горы. Деревьев стало меньше. Кэлин сомневался,

что «жуки» заберутся в такую даль, но не терял бдительности.

Полковник Рено не остановится ни перед чем, чтобы захватить Чару Джас, и в его распоряжении тысячи солдат. Варлиец знает, что девушка попытается добраться до дома, и это дает ему определенное преимущество. Какой бы маршрут ни избрали Кэлин и Чара, им все равно придется выходить к перевалу.

Когда они остановились у ручья, чтобы перекусить, Кэлин спросил, есть ли другие маршруты на территорию ригантов.

— Нет. Горы тянутся на сотню миль, а потом поворачивают к морю.

Она не разговаривала с ним, лишь отвечала на вопросы, коротко и бесстрастно. На привале Чара просто сидела, глядя куда-то вдаль. Кэлин инстинктивно понимал, что время расспросов о выпавших на ее долю испытаниях не пришло, но все же искал какие-то способы вывести девушку из молчания, отвлечь от тяжких мыслей.

— Почему ты ушла из земли ригантов?

Девушка взглянула на него, и в ее глазах блеснула злость.

— Вуллис Свейнхам сказал, что ты заболел. Сказал, что у тебя лихорадка, что ты можешь умереть.

— Но почему? — удивился Кэлин. Чара отвернулась:

— Он продался варлийцам.

— Вуллис предал тебя Из-за денег?

— Нет. Он мстил. Я не хочу об этом говорить. — Девушка повернулась к нему. — Дай мне один из твоих пистолетов и нож.

— Ты не собираешься… сделать что-нибудь с собой?

— Сделать что-то с собой? О чем ты говоришь?

— Я знаю об одной женщине, которая убила себя после того, как… ну… на нее напали…

Чара рассмеялась, но смех ее прозвучал безрадостно.

— Нет, Кэлин, Я не сделаю с собой ничего. Если на свете есть справедливость, то когда-нибудь я встречу Вуллиса Свейнхама и убью его. Так что не бойся.

Кэлин отдал ей один из пистолетов.

— Немного сбивается влево, — объяснил он и добавил к пистолету нож.

— Мне надо вымыться. От меня воняет этими…

— Вода очень холодная.

— Наверное.

Чара не сделала ни малейшей попытки раздеться, и Калину стало не по себе от наступившего молчания.

— Ну что, раздумала?

— Ты можешь отвернуться? Ее просьба поразила его.

— Отвернуться? Зачем? Я же видел тебя обнаженной. Ты ведь сама говорила, что нам не надо стесняться своей наготы.

— Пожалуйста, отвернись, — тихо повторила она. — Варлийцы осквернили меня. Ни один мужчина никогда больше не увидит меня без одежды.

Он не нашелся что сказать.

— Ладно, я пойду осмотрюсь и скоро вернусь.

Рено

бушевал все утро. Тела убитых караульных были обнаружены только перед рассветом, когда их пришли менять. Полковник проснулся от громкого стука в дверь. На пороге стоял молодой офицер, отвечавший за ночную смену,

— В чем дело? На нас напали?

— Нет, сир. Но ночью убиты два караульных.

— Что?

— Их закололи.

Толком еще не проснувшись, Рено попытался прояснить для себя ситуацию. Убиты караульные? Зачем? Подойдя к столику, полковник налил стакан уисгли и залпом осушил его наполовину. Горло обожгло словно огнем.

— Больше никто не пострадал?

— Нет, сир.

— Бессмыслица. — Рено натянул штаны и сунул ноги в сапоги. — У караульных что-то взято?

— Только нагрудники.

Нагрудники? Кому нужны доспехи? И главное — для чего? Ответ очевиден. Чтобы пройти незамеченным в казармы и крепость. Уж не готовили ли горцы нападение на него? Рено повязал пояс. Нет, если бы их целью был он, они нашли бы его до рассвета. Тогда зачем? Он вдруг выругался.

— Лейтенант?

— Да, сир?

— Кто-нибудь был в подвале?

— В подвале?

— Да, глупец, в подвале! — заорал полковник и, оттолкнув изумленного офицера, выскочил из комнаты и стал спускаться по ведущим в подвал ступенькам.

Лейтенант поспешил за ним, захватив с собой трех попавшихся под руку солдат.

Света в коридоре не было, фонарь не горел. Полковника никто не встретил. Рено приказал принести другой фонарь. То, что предстало перед ними, подтвердило самые худшие опасения. На полу лежали двое убитых, у стола темнела застывшая лужа крови.

— Проверьте камеры, — распорядился полковник, уже зная, что Чары Джас они не найдут.

Сдерживая бурлившую в нем ярость, он повернулся к застывшему в ужасе лейтенанту:

— Вы отвечали за ночную стражу?

— Да, сир.

— Скажите, у вас есть друзья на высоких постах?

— Нет, сир.

— Вы богаты?

— Нет, сир.

— Из знатной семьи?

— Нет, сир.

— Тогда вам конец, жалкий вы человек! Вас повесят. Возьмите его и заприте в камере, — приказал полковник и, оттолкнув несчастного офицера, устремился наверх.

Через несколько минут он построил своих подчиненных и дал указание в самое короткое время провести тщательное расследование и выяснить, кто входил в крепость в ночные часы.

Вернувшись в свою комнату, Рено умылся, побрился и, пройдя в кабинет, сел за стол.

Оставалось только ждать.

Первым для доклада явился Бардо Джакел, давно служивший в армии лейтенант из Эльдакра, человек исполнительный и совершенно лишенный воображения.

— Думаю, я видел убийц, сир,

— Один из ваших товарищей будет повешен сегодня за неисполнение служебных обязанностей, Джакел. Будьте осторожны, а не то составите ему компанию.