Сердце Ворона
Шрифт:
Удача и на этот раз сопутствовала трем горцам. Их никто не окликнул, и через минуту они уже растворились в мрачном переулке за таверной.
Райстер и Чара сбросили нагрудники в переулке, после чего Кэлин приказал горцу садиться в повозку и отправляться на запад.
— Мы пойдем на юг, — сказал он.
— Почему на юг? — спросила Чара.
— У нас мало времени. Тела вот-вот найдут. Варлийцы решат, что мы отправились домой, и будут искать нас там. Мы же пойдем на юг, а потом повернем на запад, в лес. Путь этот более трудный, зато больше шансов остаться незамеченными. О провизии позаботились
— Удачи тебе, друг.
Он уселся на повозку, взял поводья и кивнул на прощание Чаре.
Ночной город казался вымершим, но Кэлин из предосторожности все же предпочитал держаться наиболее темных улочек. Дойдя до края города, путники остановились. Перед ними лежала пустынная дорога на юг.
— Нам надо прибавить, — сказал Кэлин. — Ты можешь бежать? Силы хватит?
— На пару миль, — ответила девушка.
Они побежали по дороге. Вскоре из темноты проступила еще более темная масса леса. До него оставалось около мили. Страх сковал Кэлина. Он знал, что если им встретится конный патруль, от него уже не уйти. Надеяться приходилось только на удачу. Юноша прибавил шагу, но тут же заметил, что Чара не успевает за ним. Ее силы были на исходе, она то и дело спотыкалась и едва не падала. За несколько минут они не преодолели и полмили. Кэлин перешел на шаг.
— Передохни.
Он бросил взгляд через плечо на Черную Гору и прислушался, ожидая услышать конский топот.
Сколько у них времени? Вся ночь? Вряд ли. Кто-нибудь, вероятно, уже наткнулся на тела убитых или заметил отсутствие караульных у ворот.
Они то шли, то бежали. Чара не жаловалась, но Кэлин видел, что она держится из последних сил.
Лес был уже рядом. Поднимаясь по склону, девушка вдруг остановилась и села. Кэлин опустился рядом:
— Я помогу,
Он взял ее за руку.
— Не трогай меня. Я же сказала…
— Да, сказала, и я все понимаю. Но и ты должна понимать, что это глупо. У меня есть силы, а у тебя нет. Если мы не сможем уйти подальше от Черной Горы, то уже утром окажемся в подвале крепости.
— Живой я им не дамся.
— Возьми меня за руку, тогда я не буду прикасаться к тебе, а ты ко мне. Давай.
Она решилась не сразу, но в конце концов все же воспользовалась его советом. Кэлин помог девушке подняться, и они продолжили подъем.
На окраине леса он дал ей возможность отдохнуть. Углубляться ночью в лес было бы глупо. Луна закрыта облаками, а пробираться сквозь чащу в кромешной темноте — дело нелегкое и опасное. Лучше переждать до рассвета на опушке, а уже потом продолжить путь. Больше всего Кэлин опасался того, что преследователи могут выпустить собак.
Чара легла на траву, укрывшись грязным, окровавленным плащом, и закрыла глаза.
Устроившись рядом, Кэлин рассматривал ее опухшее, потемневшее от синяков лицо. Конечно, эти раны не шли ни в какое сравнение с теми, которые терзали ее душу. Два года назад одна горская женщина покончила жизнь самоубийством после того, как ее изнасиловали солдаты. Тогда Кэлин не понял, что толкнуло ее на такой отчаянный шаг. Однажды, встретив за домом Мэв Ведунью, он поделился с ней своими сомнениями:
— Зачем она это сделала?
— Не думаю, Сердце Ворона, что мужчины могут понять чувства женщины. Дело ведь не в насилии, хотя и это достаточно страшно. Дело в
— Паршу? Но ведь она…
— Я знаю, кто она, — оборвала его Ведунья. — Она продает себя за деньги. Какой-нибудь мужчина может подумать, что для женщины ее профессии изнасилование обычное дело. Но это не так. Насилие не имеет отношения к желанию, страсти. В нем проявляется другое: стремление господствовать, подчинять и унижать. Оно уничтожает достоинство и калечит душу. Насилие — это боль. Паршу до сих пор преследуют кошмары.
— Жэм знает?
— Нет, и я не хочу, чтобы ты говорил ему об этом. Жэм — хороший человек, лучший из ригантов. У него благородное сердце, и в нем заключена великая магия.
— Жэм не колдун.
— Нет, конечно. Я говорю о магии стихийной, природной. Он и не догадывается, что носит ее в себе. Гримо возвышает души. Разве ты не замечал, как в его присутствии дух воспаряет и устремляется ввысь? Он источник всего лучшего, что есть в ригантах. Если Жэм узнает о случившемся с Паршей, то постарается убить обидчиков. Этим он запятнал бы свою душу. Парша Виллетс тоже знает об этом.
— Но их нужно убить.
— Может быть, Сердце Ворона. Может быть, кто-то их и убьет.
Кэлин стал наблюдать за дорогой.
На душе было тяжело, великая печаль переполняла его. До сегодняшнего вечера он убил двоих. Оба заслуживали смерти, потому что обесчестили и повесили Чару Вард. Но что плохого сделали солдаты в караульной будке? Они ведь просто исполняли свои обязанности. Возможно, они были семейными людьми и имели детей. Может быть, они были хорошими .мужьями и отцами.
А стражник в тюремном коридоре? Нетрудно представить, что бедняге снилась жена или дети. Двое последних, собиравшихся изнасиловать Чару, по крайней мере заслуживала смерти, и к ним Кэлин никакой жалости не испытывал.
Странно, что он не испытывал ни радости, ни удовлетворения. Это было неестественно — проникнуть в крепость, спасти любимую девушку и не чувствовать после этого ничего, кроме грусти и какой-то опустошенности.
Кэлин посмотрел на спящую Чару. Заживут ли когда-нибудь ее раны? Девушка поежилась во сне, и он, сняв с себя плащ, укрыл ее.
Прислонившись спиной к дереву, юноша ненадолго задремал и почти сразу проснулся — ему явилась камера с жутким человеком — обрубком.
С дороги донесся звук копыт. Кэлин осторожно приподнялся и увидел мчащихся во весь опор четырех всадников. Солдаты! Он подождал, пока они исчезли за поворотом, и вернулся к Чаре. Куда они направляются? Ищут беглянку и тех, кто помог ей выбраться из тюрьмы? Нет, вряд ли. «Жуки» ехали слишком быстро и даже не смотрели по сторонам.
И все же их появление всколыхнуло затаившийся в глубине души страх.
Девушка уже проснулась. Она лежала укрытая плащом и смотрела на него.
— Отдохнула?
— Да.
— Хочешь поесть? Чара села и кивнула.
Развязав мешок, Кэлин достал две круглые овсяные лепешки, подслащенные медом, и передал одну своей спутнице. Они молча поели. Из зарослей кустарника послышался шорох. Юноша выхватил из-за пояса пистолет и поспешно взвел курок.
— Это всего лишь лиса, — сказала Чара.