Сердце Волка
Шрифт:
Да, вон там. Скользит по воде какой-то челнок.
Света под деревьями было маловато, и различить, кто сидит в лодке, Ренн не смогла. Она поняла лишь, что это мужчина — или, возможно, юноша — с длинными светлыми волосами, как у всех морских племен. Гребец бесшумно плыл на восток, к стоянке племени Тюленя. Впрочем, время от времени Ренн все-таки слышала, как постукивает его весло о борта лодки.
Что-то в повороте его головы свидетельствовало о том, что плывет он не открыто, а крадется. Ренн находилась от него шагах в сорока и значительно выше, но все же невольно затаила дыхание, глядя, как он, добравшись
Она знала, что из озера вытекает ручей, который стремительно несется по дну оврага вниз, к заливу Тюленей. Стены оврага были слишком крутыми, а ручей — слишком бурным, чтобы запросто перейти его вброд.
«И что же теперь этот человек будет делать?» — с любопытством думала она. Единственный удобный путь к заливу — тот узкий пляж с белым песком, который показал ей Тиу.
Ренн смотрела, как мужчина вытащил свой челнок на берег и спрятал его в березовой рощице. А потом действительно направился прямиком к белому пляжику. Значит, поняла Ренн, он либо из племени Тюленя, либо из тех, кто хорошо этот остров знает.
Размышляя над увиденным, Ренн даже втянула щеки и вытянула губы трубочкой. Как же ей поступить? Хотелось, конечно, последовать за этим человеком и выяснить, кто он и что здесь делает; с другой стороны, она должна идти к Орлиным Высотам, иначе не успеет добраться туда раньше Торака и его спутников.
Мысль о Высотах сразу все поставила на свои места. Ренн ни капельки не доверяла этим Тюленям! И не могла позволить Тораку одному отправиться с ними туда. Она, конечно же, пойдет на запад! А потом, когда станет светлее, может быть, и отыщет след этого «лодочника», а заодно и узнает, чем он занимался на озере.
Встав из-за куста, Ренн увидела, что Волк уже куда-то убежал — как всегда, совершенно бесшумно — и оставил ее одну. Скорее всего, он просто решил немного поохотиться, но лучше бы все-таки он остался с нею.
Стараясь производить как можно меньше шума и сжав в ладони свой тотем, Ренн быстро пошла на запад.
Волк был встревожен. Когда он, петляя, подобрался к Логову этих бесхвостых со светлой шерстью на загривке, то почти не обращал внимания на запах мышей-полевок, суетившихся на том берегу Тихой Воды, и на бесхвостую самку, что в одиночестве продиралась теперь сквозь подлесок. Ничего, он мигом ее настигнет, как только убедится, что с Большим Братом ничего не случилось, и найдет что-нибудь поесть.
Бесхвостая самка была щедра к нему, когда ей самой удавалось что-нибудь добыть, хотя заячья нога Волку — на один укус. Он бы сейчас с удовольствием слопал целую косулю! Но в этих странных светлых местах, где до него не пробегал еще ни один волк, косули не водились. Олени и лоси тоже. А к птицам-рыболовам лучше все-таки вообще не приближаться, потому что они тут же стреляют в непрошеного гостя вонючей жижей.
Выписывая очередную петлю и стараясь не обращать внимание на мучительный голод, Волк рысью взлетел на вершину холма, где запахи, всплывающие вверх из долины, были разнообразны и восхитительны; затем он спустился на другую сторону холма, миновал своих друзей, воронов, и бросился к Большой Воде. По усыпанной белыми камешками
Держась в густой тени, Волк насторожил уши и принюхался. Нет, Большой Бесхвостый находился сейчас слишком далеко, но чуял и слышал его Волк достаточно хорошо. Впрочем, ни Большой Брат, ни другие бесхвостые наверняка даже не подозревали, что он рядом.
Несколько раз как следует принюхавшись, Волк различил и другие запахи. И от огорчения даже встряхнулся. Эти бесхвостые слишком уж сложные!Один из них, со светлой шерстью на загривке, говорил, как друг, однако скрывал жуткий голод. Да и сам Большой Брат не говорил всего, что чувствует, даже своим собственным собратьям.
Волк так и стоял в неуверенности. И вдруг до него долетел далекий вой — настолько далекий, что он едва сумел его различить. Сперва ему показалось, что это волчий вой, но нет: этот зверь выл иначе. Между отдельными завываниями он вставлял множество громких пощелкиваний зубами и коротких пронзительных повизгиваний.
Волк и раньше уже слышал такой вой: один раз во время того ужасного путешествия на плывущих шкурах и второй раз — прошлым утром. Вой доносился откуда-то из дальних далей Великой Воды. И издавала его огромная черная рыбина из тех, что охотятся стаями, как волки.
По вою черной рыбины Волк понимал, что она оставила свою стаю и теперь скитается по Великой Воде, снедаемая гневом и печалью. Волк от страха даже уши прижал и поджал хвост. Он знал, что против этой черной рыбины он — все равно что новорожденный слепой волчонок.
А вот Большой Бесхвостый против черной рыбины не беспомощен, нет! Но вот что странно: сам он этого совершенно не понимает.
Волк был страшно озадачен, когда впервые почуял это в Большом Брате. Они тогда сидели рядышком возле Яркого Зверя, Который Больно Кусается.
Оказывается, Большой Бесхвостый не знает, кто он такой!
Глава двадцать пятая
— Я сказал Бейлу, что никакого оружия ты с собой не возьмешь, — говорил Тенрис, помогая Тораку донести челнок до воды. — Все твои силы тебе понадобятся, чтобы просто не отстать от них. — Он встревоженно посмотрел на Торака. — Ты выглядишь усталым. Не спал, что ли?
Торак покачал головой. Ему хотелось рассказать колдуну о сети, в которую он попал, и о токороте, но времени не было. Остальные уже грузили свои лодки.
Наступал жаркий день, и Море казалось обманчиво гладким. Но у Торака из головы не шли воспоминания о том ужасе, который исходил от стаи мойвы, и черных плавниках, рассекавших волны.
Тенрис угадал, о чем он думает.
— Я наложил на твой челнок магическое заклятие. Охотник даже и не узнает, что ты рядом.
— Мне жаль, что ты не идешь с нами, — искренне признался Торак.
Тенрис улыбнулся.
— Мне тоже жаль. — Здоровой рукой он коснулся плеча Торака. — Смотри, будь осторожен. — Он быстро повернулся и пошел прочь.