Сердце ведьмы
Шрифт:
– Это доказывает, что ты участвовала в охоте, – пояснил Кресс. – Просто покажи ее Ру, он оформит твою индульгенцию.
Я улыбнулась. Цена свободы.
– Тогда идем, – сказала я. – Нужно задержать дракона, чтобы тот не спалил деревню. Ты прав, у нас нет выхода, и эта огнедышащая тварь не станет слушать. Попробуем хотя бы отвлечь его, пока не подоспела подмога.
Если Кресса и смущали резкие скачки моего настроения, он не подавал виду. Я видела, как ему не хочется тащить в гору обузу в виде умирающей от магического истощения девчонки, но выбора
Мы набрали высоту, но так и не вышли из-под сени деревьев. Сосны давали иллюзию безопасности. Драконы обладали исключительным зрением и могли заметить крадущуюся к амбару мышь. Ночью. В кромешной тьме. Человеческое присутствие было куда очевиднее.
Кресс знал о том, насколько хороши драконы. Возможно, поэтому он вечером разложил костер и в ответ на мой немой вопрос лишь пожал плечами. Какая разница? Если ящер поблизости, он уже заметил наше приближение. Если нет, то мы просто везунчики. Костер не сыграет почти никакой роли, зато не придется спать в холоде.
Орлята вечером всегда облачались в туманную дымку, ловя облака на свои льдистые пики. Становилось на порядок холоднее, а ночью у вершин мог пойти и снег, и град. По утрам даже у подножия Орлят на траве лежал иней. Иногда едва заметный, иногда белый и плотный.
И ночевать без костра там, где по утру лужи может покрывать тонкий ледок, не хотелось. Мы устроились на небольшой полянке, окруженной двумя обломками скал и густыми зарослями можжевельника. Наш лагерь расположился меж камней, где не так сильно дует ветер. Над головами шумели кроны.
Кресс притащил откуда-то елового лапника и быстро обустроил нам лежанки. Пушистые ветки могли защититб от холода, который источали скалы. Жаль, что я не смогла бы приложить их к сердцу, ставшему камнем. Я так соскучилась по теплу внутри. За пару часов мое состояние ухудшилось. Я обнаружила, что к когтям добавились черные подтеки на руках, словно я возилась в угле и не смогла отмыть пальцы. Кресс тоже заметил. Он промолчал, но щедро предложил полить мне на руки воды. Неужели надеялся, что отмоется?
Волосы стали темнее и жестче, начали завиваться небольшими упругими кудряшками. Я кое-как заплела косу на ночь и улыбнулась. Завтра Кресс проснется рядом с настоящей каргой, а не обычной ведьмой. Я уже замечала, что стала раздражительной, злой, несдержанной.
– Тебе стоит выпить еще слез Девы, – сказал Кресс, когда мы приступили к ужину.
Глава 29
Я вяло ковыряла хлеб и скатывала мякоть в маленькие упругие шарики. Такие отец делал для рыбалки, только добавлял туда еще масла. От воспоминаний мне было… никак. До этого у меня еще ни разу не получалось вспомнить родителей без боли и слез. Такие изменения мне даже нравились.
– Нет смысла пить слезы Девы, – ответила я. – Хватит уже пытаться меня вылечить от магии, это часть моей жизни. Важная часть. Та, что держит меня в мире живых.
Кресс помолчал. О чем он думал? Что искупление невозможно без отказа от
Впереди была долгая ночь. В кашу в качестве приправы пошла смесь лаванды и усыпляющего зелья. Я была уверена, что утром обнаружу Кресса сладко спящим на наших импровизированных лежанках. Это немного согревало душу. Пока инквизитор проспится, я успею связать его и уволочь подальше от гор. А там пусть ругается, пытается придушить, да вообще что угодно…
Кресс тем временем отложил миску и ложку. Это в мои планы не входило. Инквизитор откинулся на кусок скалы, устало прикрыв глаза. Костер бросал тени на его четко очерченное лицо. Я невольно залюбовалась.
Пламя делало Кресса более живым, не таким мрачным и серьезным. Алые отблески ложились на бледную кожу, делая инквизитора человечнее, проще, понятнее. Мне нравилось наблюдать за ним, когда он так расслаблен. Почти домашний, уютный.
Я даже не заметила, в какой момент Кресс открыл глаза. Просто у меня не сразу получилось отвести взгляд от его пухлых губ, подсвеченных огнем. Когда я поняла, что Кресс уже какое-то время наблюдает за мной, никакого смущения не было. Привычная стыдливость покинула меня. Остался лишь холод и черные когти.
– Я хотел тебе кое в чем признаться, – вздохнул Кресс.
Я едва удержалась, чтобы не поторопить его. Наступала ночь. Я знала, что сегодня на небе появится полная луна. А значит, придет Зверь. Я рассчитывала, что удастся уснуть до того момента, как старый знакомый меня найдет.
– Я жил с каргой довольно долго, – продолжил инквизитор. – Она… Она стала чудовищем. Настоящим. В ней не осталось ничего человеческого.
– И ты ее убил? – предположила я.
Кресс закашлялся. Кажется, он не ожидал от меня подобных предположений.
– Она воспитывала меня. Стала не матерью, но мачехой. Злобной, сварливой тварью, но… Я бы не смог ее убить. Она была единственным близким мне человеком долгие годы. Да, Марта стала чудовищем. Но я-то им не был.
Я пожала плечами. Инквизиторская мораль до сих пор оставалась за гранью моего понимания. Убил или привел к ее дому охотников – какая, в сущности, разница?
– Марта, моя мачеха, учила меня. У нее… В ее сердце поселился страх, что однажды за мной придут, и она не сможет меня защитить. У нее были свои причины. Марта не понимала, что защищать меня нужно только от нее самой.
– Зачем она вообще тебя выкрала? – воскликнула я.
Кресс поморщился, будто ему ткнули в незажившую рану. Он умолк на пару мгновений, делая вид, что занят пережевыванием хлеба. Я терпеливо ждала. Инквизитор сумел пробудить в моей застывшей душе любопытство.
– Марта не похищала меня, – нехотя ответил Кресс. – Она была сестрой моей матери.
– Сестрой?! – вырвалось у меня. – Твоя мать… одна из нас?
– Нет, и никогда не была. Марту Истле отметила еще в детстве. Она стала единственной ведьмой в роду.