Сердце Ведьмы

Горничек Женевьева

– Разве у асов нет ни перед кем обязательств? Например, перед людьми и другими созданиями?

– Да как сказать… – протянул Локи. – Мне всегда казалось, что боги занимаются чем-то интересным. Я и кровным братом Одина-то стал от нечего делать: подумал, что с богами точно повеселее будет. Можно сказать, стал богом от скуки.

Ведьма подняла руки, чтобы заправить его растрёпанные волосы за уши.

– Или от одиночества?

– Быть может… – ответил он уклончиво. – Они часто идут рука об руку.

– Мне это знакомо.

Мужчина

поджал губы и провёл пальцем по шраму на её груди, и она приятно напряглась, вспомнив его горячие поцелуи прошлой ночью.

– Но это небольшая цена за свободу, – продолжил он, задумавшись, – которой у меня больше нет. Во всяком случае, в последнее время я не чувствую себя свободным среди асов.

Ангербода кивнула.

– Я устал от контроля. – Он положил другую руку ей на талию и притянул к себе, пока она продолжала обнимать его за плечи. – Но и одному мне быть не хочется.

– Понимаю.

– И ты никогда не пыталась меня контролировать.

– Не пыталась.

– И ты заботишься обо мне.

– Да, хоть это и противоречит здравому смыслу.

– И тебе всё равно, чем я занимаюсь, лишь бы в конце концов возвращался…

– Я бы так не сказала…

Локи прижался лбом к её лбу.

– Так ты станешь моей женой?

Ангербода обняла его крепче. Так много всего произошло, и так быстро – конечно, она не могла отрицать, что и раньше испытывала к нему чувства, пусть до сих пор отчасти и ждала, что вот-вот он внезапно передумает и скажет, что это была шутка. Но Локи лишь продолжал смотреть на неё, и она осознала, что к этому непривычному выражению полной искренности на его лице легко привыкнуть. И что она уже знает ответ на его вопрос:

– Сочту за честь, – наконец произнесла колдунья.

Проведя с ней несколько долгих дней и коротких ночей, Локи вновь ушел. Ангербода давно привыкла к этому; в конце концов, он годами приходил и уходил, когда хотел. Но часть её души всё же надеялась, что теперь всё будет по-другому, хотя и эта часть вскоре примирилась с тем, что Локи – это по-прежнему Локи, и делает он то, чего сам пожелает. Так что она перестала тратить все свои силы на ожидание его возращения и вместо этого сосредоточилась на подготовке запасов к зиме. Было ещё кое-что, о чём ей хотелось ему сообщить, и от этого ожидание было только томительнее.

Его не было всю осень, и Ангербода с каждым днём всё больше не находила себе места. К тому времени, когда Скади в последний раз заглянула в Железный Лес перед тем, как горные перевалы завалит снегом, зима была уже совсем близко.

– Значит, ты проведёшь зиму в одиночестве? – спросила она, опустив на пол у стола большой мешок с сушёным мясом.

«Надеюсь, что нет», – подумала Ангербода, протягивая ей кружку эля, а вслух произнесла:

– Похоже на то. Я да козы.

– И ещё ребёнок, – сказала Скади. – Или я ошибаюсь?

Ведьма инстинктивно приложила руку к едва наметившемуся животу.

– Откуда

ты знаешь?

Охотница сделала глоток из своей чашки.

– Я наблюдательна. Хотя я никогда и не наблюдала здесь мужчин. Кто отец ребёнка? – И она едва заметно улыбнулась: – Надеюсь, не волк.

В некотором смысле так и есть.

– Нет. Это мой муж.

Скади долго смотрела на неё с непонятным выражением на лице.

– У тебя есть муж?

– Есть.

– И где же он?

– Не здесь.

– Понятно, – с сомнением протянула подруга, но вид у неё был немного обиженный. – Но он вернётся до зимы?

Ангербода пожала плечами.

Скади вздохнула.

– Ты не можешь здесь оставаться.

– Со мной всё будет в порядке, уверяю тебя. Кроме того, на меня здесь припасов хватит.

– В самом деле? – уточнила Охотница, снова глядя на её живот. – А на двоих, если вернётся твой муж?

Ведьме нечего было на это возразить, потому что она боялась того же. Аппетит у неё несколько повысился, и если Локи вернётся и проведёт с ней зиму, то, скорее всего, подготовленных запасов не хватит, чтобы прокормить их обоих.

Скади выглядела удовлетворённой.

– Значит, вопрос решён – ты поедешь со мной в горы. Мой отец будет рад тебе. У него особый интерес к магии. Тебе лишь нужно будет не обращать внимания на его несуразность время от времени, и вскоре он тебе понравится, обещаю. В последнее время у него вечно одна глупая затея за другой, так что дома ты его, возможно, по приезде не застанешь.

Ангербода спокойно смотрела на подругу, подавляя зарождающуюся тревогу. Что, если её не будет здесь, когда Локи соизволит явиться? Неужели она не увидит его, пока по весне не оттают перевалы?

– Как мы доберёмся до твоего жилища? – спросила она. – У меня нет ни лыж, ни снегоступов, и двигаться я буду медленно.

– Ты можешь поехать на моих санях.

– Мне не хватит места на санях, если мы заберём все припасы с собой.

– Мы возьмём с собой столько, сколько поместится в санях, помимо тебя. Здесь в пещере достаточно холодно и сухо, так что до твоего возвращения продукты протянут.

– А как же козы?

– До весны с ними всё будет в порядке. Они ведь животные. Подумай об этом, – ответила Скади. – Неужели ты и правда хочешь провести всю зиму здесь, в ожидании, невзирая на то, какому риску подвергается твоё дитя?

Ангербода тяжело опустилась на скамью.

– Ты права. Конечно, права. А я веду себя глупо. Просто я… – она побарабанила пальцами по бедрам, затем указала на живот, – …ещё не привыкла к мысли об этом. Хотелось бы с кем-то разделить эту ношу.

– Разве не в этом смысл женитьбы? – Скади усмехнулась. – Ну и муженёк у тебя!

Колдунья поёрзала, не поднимая взгляда от рук, потому что не могла отрицать, что и сама думала о том же.

– Ну, у тебя есть я, – произнесла Охотница.