Сердце разбитой кометы
Шрифт:
– Где я? – спросила Тоня каким-то чудным, не своим голосом.
– В музее, дорогая, в музее! – обрадовалась ее возвращению Валентина Петровна. – Помнишь, мы с тобой немного взгрустнули, потом выпили… Ну? Вспоминаешь? Ты переоделась… в императрицу, только об этом лучше не распространяться…
– Насчет этого переодевания мы еще поговорим! – несколько повысил голос подполковник Соловей. – Музейный экспонат, который должен был храниться в целости и сохранности, у вас теперь порван и забрызган кровью. Вы нанесли ущерб и должны его возместить.
– Да
– Все равно это нарушение, – покачал головой Максим Юрьевич. – Так не проветривают…
– Я все компенсирую, – сказал Трофим и обратился к Тоне: – Ты как?
– Да нормально все. Я не понимаю… Как все вышло? Как мы выжили? Где преступники? – в ее прелестной головке возникло сразу очень много вопросов.
– А чего тут непонятного? – пожал плечами питерский следователь. – Двое отморозков, видимо, давно планировали дерзкое нападение. Ворвались в музей нахрапом, словно в лихие девяностые, сразу же выстрелили в охранника и в работницу музея, выбежавшую на звуки выстрелов и крики. Они даже не удосужились их как-то обезвредить, связать… Действовали быстро и торопливо.
– Ольга Ивановна, – покачала головой Валентина Петровна, вытирая навернувшиеся слезы. – Милейшей души человек. Мухи не обидит. Мы с ней подругами были. Еще бы, столько вместе проработать!
– Убили? – ахнула Тоня.
– Охранник умер прямо на месте, а вот Ольгу Ивановну в тяжелом состоянии увезли в больницу, – ответила Валентина Петровна, промокая уголки глаз носовым платком.
– А бандиты? – прошептала Антонина.
– Не помнишь? Оба обезврежены. Ты постаралась! – воскликнула Валентина Петровна.
– Я? Я тут при чем? – даже испугалась Тоня.
– Так обоих ты и уложила! – радостно сообщила ей Валентина Петровна.
– Как я? – оторопела Тоня, уже быстрее приходя в себя.
– Один упал как подкошенный, только дотронулся до тебя!
– Действительно… – вмешался медицинский работник. – По предварительным данным, смерть произошла от острой сердечной недостаточности, мгновенно.
– Вот я и говорю, дотронулся до Антонины и упал. Наверное, от твоей неземной красоты! – хохотнула Валентина Петровна. – Нечего ходить на дело, когда сердце такое слабое!
Антонина посмотрела на ее возбужденное лицо с пластырем на виске и удивилась, чему она так радуется? Валентина Петровна перехватила ее взгляд и, словно прочитав ее мысли, ответила:
– Подруга, мы живы остались! Это ли не чудо? Две безоружные тетки против двух вооруженных детин! Да за такое везение в Книгу рекордов Гиннесса надо сразу записывать.
– Везение весьма сомнительное, – буркнул следователь. – Не успела приехать в Питер, как кругом одни трупы.
– И я тоже хорош. Не надо было оставлять ни на минуту! – согласился Трофим. – Еще подумал: да что может случиться? В музее?
– Первый раз у нас в музее такой дерзкий налет, – сказала Валентина Петровна, подмигивая Антонине. – Я же все-таки
– А что со вторым бандитом? – спросила Антонина, потому что этого совсем не помнила. – Он тоже дотронулся до меня и умер?
– Так когда он наставил на тебя пистолет… – начала сотрудница музея.
– Это я помню как раз.
– Вот! Ты вдруг повалилась в обморок. И при этом сшибла тяжелый медный торшер, которым его и стукнуло по голове.
– Стукнуло его так, что он в коме, – отметил следователь мрачным голосом. – Что очень плохо. Один умер от сердечного приступа, видимо, испугавшись, что ограбление пошло не по их сценарию, другой в коме. Нам и допросить-то некого. Кто надоумил? Кто заказчик?
– Я не хотела, – упавшим голосом сказала Антонина.
– Так вас никто ни в чем и не обвиняет, – успокоил ее Максим Юрьевич.
– А вот Геннадия Альфредовича почему-то до сих пор нет, – вздохнула отважная сотрудница музея. – Он и не знает, какие страсти творятся у него в хозяйстве. Слава богу, что ничего украсть не успели. Хотя это такая мелочь по сравнению с гибелью людей.
– А позвонить ему? – спросил Трофим.
– Так не отвечает! – воскликнула женщина. – Что хочешь, то и делай! Придет, узнает!
– Ну уж вами он точно должен гордиться, – отметил подполковник Соловей.
– Мы защитили коллекцию камей, бандиты нацелились именно на нее, – сказала Валентина Петровна. – Понятное дело! Они самые дорогие. Хотели быстро сцапать и быть таковыми! Но не получилось.
– А вот насчет платья императрицы – зря вы так с ним, – все-таки отметил Максим Юрьевич, который не мог спокойно смотреть на то, во что была одета Антонина.
– Далось вам это платье! Между прочим, оно нас и спасло! Если бы я Антонину туда не запихнула и не затянула бы ее так, что она потеряла сознание, мы бы сейчас с вами не разговаривали! Это дух Екатерины нам помог! У Антонины это получилось совершенно случайно и очень вовремя, – сказала Валентина Петровна, и с ней трудно было не согласиться.
Трофим отвел следователя в сторонку и спросил:
– Мы можем уйти? Тоне отдохнуть надо.
– Да, конечно, вы свободны, – задумчиво произнес Максим Юрьевич. – Здесь, более менее, все понятно. Конкретный разбой с целью наживы. И с предыдущими покушениями на Антонину это преступление никак не связано.
Трофим дождался, пока Антонина переоделась в свою одежду, испытывая при этом чувство настоящего блаженства, и они пошли в отель.
За столом администратора никого не было.
– Плохо у вас тут с охраной, – отметила Антонина в свете последних событий.
– Как-то не думал Никита на эту тему, хотя согласен с тобой, надо было бы, – ответил Трофим, дыша ей в затылок. – Я соскучился по тебе.
– Мне не до тебя было! – рассмеялась Тоня. – Но тебя рада видеть всегда, ты это должен чувствовать.