Сердце разбитой кометы
Шрифт:
Тоня вскочила с кровати и стала одеваться, не сразу обратив внимание, что Трофим наблюдает за ней.
– Чего ты смотришь? Я же просила отвернуться!
– Ты так быстро вскочила с кровати, словно ужаленная! Я не успел закрыть глаза. А уж когда увидел такую красоту… Какой мужчина смог бы отвернуться? Издеваешься, что ли?
Антонина нервно застегнула юбку и одернула кофту.
– Льстить мне будешь? Ты же физик, а не лирик!
– И что это меняет в вопросах секса?
– Ты неисправим! –
– Я не бабник. Просто беру от женщин лучшее, что они могут дать, – сказал Трофим, снова погружаясь в свой компьютер.
– А ты уверен, что берешь именно лучшее? Лучшее в человеке – его душа, а не тело.
– Думаешь? – поднял на нее глаза Трофим, явно не понимая, о чем она вообще говорит.
– А лучшее из чувств – любовь, – добавила Антонина, причем весьма серьезно, словно учительница, говорившая с нерадивым учеником.
– Сама-то в это веришь? – спросил он.
– Очень верю!
– Любила? – еще более настороженно поинтересовался Трофим.
– Думаю, что да, – растерялась Антонина.
– По глазам вижу, что врешь, – снова уткнулся в компьютер Трофим.
– Я, по крайней мере, хотела любви! Я не желаю умереть, не узнав этого чувства! Для чего мы живем?
– Ну, ты и вопросы ставишь! Надо жить не эмоциями, а тем, что тебе дано, и получать удовольствие от того, что есть. Понимаешь?
– От секса здесь и сейчас? И не надо париться и забивать голову всякими бредовыми мыслями? – уточнила она с ехидцей в голосе.
– И от него тоже, если нет любви. А если она вообще не придет? Так что? Зря жил? – недоуменно посмотрел на нее Трофим, и Антонина впервые отметила, что у него глаза не только очень красивые, но еще и какие-то безумно уставшие.
Она осторожно присела рядом с ним на кровать.
– Что ты делаешь? Что-то случилось? Что ты с утра уже с компьютером?
Трофим внимательно посмотрел на нее и развернул к ней экран.
– Вот…
– Господи, одни цифры… Что это? – удивилась она.
– Расчеты, – зевнул Трофим, поворачивая компьютер к себе.
– И что?
– Хреново все, Тоня. Не могу я правильно все рассчитать. Не достает одного очень важного звена. Накроет нас этот метеорит. А ты говоришь – любовь…
– У тебя уставшие глаза, – отметила она.
– Да? Не замечал…
– Это понятно. Такое дело… – Она заглянула через его плечо в экран, но тут же отстранилась, почувствовав притягательный запах Трофима.
И вдруг, неожиданно для себя, Антонину охватила какая-то просто вселенская жалость к нему. Она внезапно прильнула к Трофиму и прижалась всем телом.
– Бедный ты. За что это тебе? Ты молодой, красивый, талантливый. Это же такая ответственность! Просто нечеловеческая!
Трофим даже несколько растерялся от ее порыва.
– Я держу себя в руках, с ума не сойду, не переживай.
– Я вижу, что тебе тяжело. Не спорь.
– Ты права, ответственность не человеческая. Космическая, – согласился Трофим, целуя ей руку.
– Почему ты?
– Я ближе других ученых подошел к ответу, как нам спастись. – Трофим притянул Тоню к себе и поцеловал в макушку.
– А помощники? – спросила она, уже одурманенная своим чувством.
– Нет, не в этот раз. Я один. – Он поцеловал ее в шею.
– Записи? Расчеты? – Тоня слышала его учащенное сердцебиение.
– Самое интересное, ничего нет, – засмеялся Трофим.
– Как нет? Совсем?
– Совсем… Здесь не надо много расчетов, нужна одна-единственная формула. Но чтобы ее вывести, мне кажется, надо пройти семь кругов ада.
– Не получается?
– Я все время где-то рядом. Вроде вот-вот… но нет! Чего-то не хватает. А физика – не лирика, здесь не может быть неточности, тем более в таком серьезном деле! Я уже измучился! Ты извини меня, Тоня, я, наверное, сам не замечая, обижаю окружающих людей, но я не в себе, если так можно сказать. Я ни о чем другом думать не могу, кроме как об этой формуле, – совершенно неожиданно для себя признался Трофим.
Он хотел встать, но Антонина не дала ему этого сделать и еще крепче прижалась к нему.
– Я понимаю тебя. Я очень тебе сочувствую. Но я не могу тебе ничем помочь! Если бы я только могла! – подняла она на него голубые глаза.
– А ты можешь мне помочь, – вдруг сказал Трофим. – Просто будь рядом. Хорошо?
– Зачем?
– Ты – единственный человек, который пожалел меня. И это очень приятно. Я уж и забыл, каково это, когда о тебе беспокоятся. А то всем что-то от меня надо, и никто никогда не спрашивает, что надо мне.
– Я и так с тобой вроде как для присмотра. Ох, уж этот твой Никита, – вздохнула Тоня. – Обманул меня, сказал, что ты хотел видеть рядом с собой только меня.
– Но я действительно хочу, чтобы ты была со мной. А Никита… Не говори ничего. Сам в шоке. Хорошо, что ты жива.
– Я жива! А две девушки, случайно оказавшиеся на моем месте? Они-то ни в чем не виноваты! Просто оказались не в том месте не в то время.
– Это ужасно, но изменить мы ничего не можем! Это же надо такое придумать, что все мои расчеты при тебе на флешке. Все мои расчеты здесь, – и Трофим постучал себе по голове.
– Ты держишь все эти числа в уме? – удивилась Антонина.