Сердце подскажет

Аллен Дина

Мальчик внимательно смотрел прямо ему в глаза. Как он хотел, чтобы Эдвард действительно был его сыном! Как он мучился из-за того, что Аннабелл спала с другим мужчиной! В какое идиотское положение, он сам себя поставил!…

Он резко опустил Эдварда на пол и решительно направился к двери. В последний раз повернувшись, он спросил прерывающимся голосом:

– Когда он родился?

Аннабелл обняла сына покрепче и назвала дату.

– Значит, он был зачат через две недели после того, как мы расстались?

Повисла напряженная

тишина.

– Он появился на две недели позже срока, – в отчаянии пыталась оправдаться Аннабелл. – Врачи хотели стимулировать роды, но я отказалась: хотела, чтобы он появился на свет естественным путем…

Она закрыла глаза и отвернулась. Как глупо было надеяться, что за эти две недели все кардинально изменится – Бенедикт вернется к ней, и они вместе порадуются рождению своего первенца! Но Бенедикт так и не появился. В больницу к ней вообще никто не пришел…

Она услышала, как хлопнула входная дверь. Бенедикт ушел. Но он давно уже ушел из ее жизни и из жизни Эдварда, напомнила она себе.

Но почему-то это ее не успокоило: боль была слишком сильной. Конечно, можно было предложить Бенедикту пройти тест на отцовство… Но к чему все это, если он не хочет быть отцом Эдварду? Она не хочет, чтобы ее сын проходил через все это. И она не собирается ничего доказывать Бенедикту.

Но где же ее гордость?! Почему бы ей не вспомнить все то, что ей пришлось пережить по его вине? И как он вообще смеет хоть в чем-то ее упрекать, когда сам, открыто заявил ей, что бросает ее, чтобы жить с другой женщиной?! А теперь он предал не только ее, но и Эдварда, а этого она никогда не сможет ему простить!

Сам виноват, что поехал туда, думал Бенедикт по дороге домой. И какого черта ему это понадобилось?! Но перед глазами у него стояло лицо Эдварда.

Он должен постараться не думать об этом. Но, похоже, уже слишком поздно…

Он видел, что чувствовала Аннабелл, когда он отказался признать ее ребенка. Может, она и сама в это верит, но это ведь не может быть правдой! И он это знает наверняка.

Бенедикт закрыл глаза, чтобы не чувствовать себя ничтожеством: ведь он не может иметь детей.

Когда он женился на Аннабелл, он, конечно, этого не подозревал. А если бы знал, что бесплоден, то никогда не женился бы на ней, зная, как она мечтает о детях.

Он снова вспомнил о том приеме у врача, который и разрушил его семейную идиллию. Эта сцена до сих пор снится ему в кошмарных снах. Приговор врача был беспощаден и страшен: анализы показали, что он едва ли сможет когда-нибудь зачать ребенка.

Сначала он просто не мог в это поверить. Как такое могло быть? Он был молод, здоров… Он кричал доктору, что это неправда, что это, должно быть, какая-то ошибка, но тот лишь сочувственно покачал головой. Врач был уже очень пожилым человеком, но в глазах Бенедикта, он имел куда большее право называться мужчиной, чем тот, кто никогда не сможет

стать отцом…

Он на всю жизнь запомнил, как его мать однажды проронила фразу, обсуждая с подругой общего знакомого:

– Ах, этот? – усмехнулась она презрительно. – Да он же полное ничтожество, неудачник. У него до сих пор нет детей и вряд ли он вообще на это способен, а таких мужчин и мужчинами-то считать нельзя.

И вот он оказался таким же ничтожеством…

Он вспомнил, как Аннабелл всегда говорила ему, что ей не терпится поскорее стать матерью:

– Я не представляю себе семьи, где нет детей.

– Не беспокойся, дорогая, у нас будет столько детей, сколько ты захочешь. – Он ведь тоже очень любил детей.

А потом все рухнуло. Не только его семейная жизнь, его мечты о будущем, но и вера в себя. Он вдруг впервые столкнулся с чем-то таким, что был не в силах преодолеть.

Эдвард заставил его заново пережить весь этот кошмар, но тем не менее, он не мог не полюбить его. И это вместо того, чтобы возненавидеть ребенка, которого женщина, которую он так любил и любит, родила от другого мужчины.

Если бы она только знала, как бы он хотел, чтобы Эдвард был его сыном! А сама она по-прежнему его женой.

Аннабелл уверена, что он изменил ей, и не упускала случая напомнить ему об этом. Но ведь он лишь выдумал этот предлог, чтобы уйти, чтобы дать ей возможность устроить свою жизнь по-новому.

Он хотел, чтобы она встретила мужчину, который сможет подарить ей радость материнства. Но почему же тогда он удивляется, что она так и поступила?

Кем бы этот мужчина ни был, он был полным идиотом, если отказался от любви такой женщины, как Аннабелл…

– Все удивлены, что новый босс проводит здесь столько времени, – сказала однажды Джоселин, когда они с Аннабелл болтали после обеда. – У него ведь еще две фирмы. То есть, наверное, не стоит волноваться за судьбу нашей компании. Как ты думаешь? Ведь если бы он не был заинтересован в том, чтобы бизнес развивался, он бы не тратил на него свое время? Аннабелл, о чем ты думаешь? – спросила она, заметив, что Аннабелл поглощена совсем другими мыслями.

– Извини, я ночью почти не спала. – И это была правда.

– Да, ты действительно выглядишь усталой.

Усталой… Аннабелл казалось, что все чувства в ней умерли, и внутри нее больше ничего не осталось. Всю ночь она провела без сна, уткнувшись в подушку, чтобы не разбудить Эдварда своими рыданиями. Хуже всего было то, что Бенедикт до сих пор способен причинить ей боль, хотя, казалось, уж она-то знает, чего от него можно ожидать.

– О господи, уже так поздно! Мне пора бежать! – воскликнула Аннабелл и поспешила из офиса.

Она так и не могла пережить эту обиду. Как он может отказываться верить в то, что Эдвард его сын?! Как этот лицемер смеет обвинять ее в том, что она ему изменяла?