Сердце пирата

Дорсей Кристина

Джеми глубоко вздохнул, прислонившись спиной к пальме. Он должен был вспомнить, кто он такой. И где находится. Это Нью-Провиденс, и он свободен. И если палач все же доберется до него, то это будет расплата за вполне заслуженные грехи.

– А где ваши друзья?

Джеми резко обернулся на звук голоса, мягкого и нежного, как бриз, дующий с залива.

– Ну и ну, да это же мисс Корнуэлл. – Он вгляделся в тень, стараясь увидеть, одна она или нет. – И чем это вы занимаетесь ночью? Надеетесь заручиться помощью в вашем деле?

– Я оставила

мысли об этом… на сегодня. – Энни подошла на шаг. Он был выше, чем она думала, когда видела его сидящим. Больше чем на голову выше ее, хоть он и прислонился к дереву.

– Вот как? – Джеми приподнял бровь. – Тогда почему вы здесь?

Энни придвинулась еще ближе; теперь она могла бы дотронуться до него, могла ощутить его запах.

– Я хотела… – Она не знала, как это сказать, но надеялась, что он сообразит, чего она хочет.

Он не шевельнулся. Хотя в полутьме Энни с трудом различала его черты, ей показалось, что его лицо выражает насмешку. Она не владела искусством соблазнять. Расправив плечи, Энни решила заставить себя проделать кое-что из того, что она видела в таверне.

Но не успела она этого сделать, как его руки обхватили ее и прижали к крепкому горячему телу. Ничего столь мощного и всепоглощающего она не ожидала и, забыв о своем плане, открыла рот, чтобы закричать. Именно в этот момент он пригнул голову и впился в ее губы жадным поцелуем.

Его язык проник к ней в рот, и она ощутила вкус эля и чего-то еще, возбуждающего сильнее всего, что она знала прежде. Он был пират, грубый и вульгарный, и его прикосновение, его вкус должны были бы вызвать в ней отвращение. Но даже когда Энни упиралась в его грудь, пытаясь высвободиться, какая-то ее часть не могла не удивляться пробужденным им в ней ощущениям. Покалыванию в пальцах. Слабости в коленях.

– Нет, не надо! – Энни оторвалась от его рта, пытаясь не замечать губ, которые теперь прокладывали жгучий след по ее шее. – Пожалуйста, прекратите. Перестаньте! – В ее голосе звучала откровенная паника.

Казалось, ее слова достигли цели, и он на мгновение замер. Энни ощущала неровные порывы его дыхания на своей щеке. Непроизвольно ей вспомнились груди служанки, мокрые и покрасневшие от его поцелуев, и ее собственные соски, прижатые к его обнаженной груди, казалось, напряглись от этого воспоминания.

И тут он отпустил ее и снова прислонился к пальме.

– Так чего же ты от меня хочешь, красотка?

Задыхаясь, Энни пыталась утихомирить биение сердца.

– Того же, что и вы. Просто здесь неподходящее место. – Энни сглотнула комок в горле. – У меня есть комната на Бэй-стрит. Если нам пойти туда…

Энни как-то не могла досказать, что случится, если он пойдет с ней. Все, что она сказала, в ее ушах звучало невероятно фальшиво. Но он почему-то поверил во всю эту ложь. Или по крайней мере сделал вид, что поверил. С поклоном, достойным самого утонченного джентльмена, он предложил ей руку.

Недолгий путь по боковой улочке они прошли молча.

Когда они добрались

до снятой ею комнаты, все было погружено во тьму. Комната находилась на первом этаже дома вдовы Перкинс, и у входной двери Энни предупредила капитана, чтобы он не шумел. Казалось, он не нашел ничего необычного в этом требовании и ухитрился проследовать за ней в маленькую комнату, ни на что не наткнувшись.

Зайдя внутрь, Энни высекла огонь, зажгла свечу и поставила ее на столик у постели. Она старалась унять дрожь в руках, но под спокойным взглядом пиратского капитана нашла это почти невозможной задачей. Она знала, что он наблюдает за ней, ощущала жар его взгляда, но, только подняв голову и встретившись с ним глазами осознала всю его напряженность.

– Я… ну вот мы и пришли, – сказала она, чувствуя себя совершенно неготовой к тому, что она должна сделать.

– Вижу. – Не сводя с нее взгляда, он сложил руки на груди.

Энни попыталась улыбнуться, потом протянула руку к графину, стоявшему рядом со свечой.

– Не хотите ли немного выпить? У меня есть отличная мадера…

– Нет, не надо.

Разочарование и страх охватили Энни, хотя она постаралась не выказать ни того, ни другого. Но когда он заговорил, она непроизвольно вздрогнула.

– Должен сознаться, что я немного удивлен.

– Чем же? – Энни в нерешительности замерла, раздумывая, что же делать. В отличие от его поведения на улице около таверны, теперь капитан как будто не торопился действовать.

– Я ожидал услышать… – он приподнял брови, – страстную просьбу о помощи.

– Вы этого хотите? Потому что если так, то я могу… – Энни замолкла, когда он сделал шаг вперед.

– У меня нет такого желания.

Сердце Энни бешено колотилось.

– Я знаю это. Вы уже совершенно ясно высказали свое отношение.

– Верно. – Джеми протянул руку, кончиком пальца ухватил девушку за подбородок и повернул ее лицо к себе. – Так что все еще остается вопрос, зачем вы меня сюда позвали.

Не отводя взгляда, Энни дотянулась до шнурков корсета. Он не произнес ни слова, пока она дрожащими пальцами развязывала бант. Когда верх корсета раскрылся, он накрыл ее руку своей. Жар его ладони передался округлости ее плоти.

– Зачем вы это делаете? – Ему как будто так же не хватало дыхания, как и ей.

Энни порывисто вздохнула:

– Вас удивляют мои желания? А как насчет той женщины… тех женщин в таверне?

– Вы не такая, как они.

– Вы в этом уверены? – Энни медленно вытянула руку из-под его ладони. Теперь между ним и ее грудью ничего не было. Она готовилась побороть отвращение и удивилась, не ощутив его. Она тронула пальцами горячую кожу на его шее. – Возможно, все женщины одинаковы, когда речь идет о вас, Джеми Маккейд.

Она была готова к поцелую, но не ожидала огня, охватившего ее тело, и даже не заметила, что он вытащил одну ее грудь из корсета, пока мучительное наслаждение, причиняемое его пальцами, не стало почти невыносимым.