Сердце огня и льда. Леди

Гэлбрэйт Серина

– Раньше с нашей дочерью была ты и хотя бы Лиса, а сейчас – только оборотень, которого я не знаю и которому у меня нет причин доверять, – мужчина потянулся ко мне, коснулся моей щеки. – Поэтому я хочу, чтобы ты сегодня же написала Тайе и попросила её привезти Эстеллу к нам, – за внешней снежной мягкостью тона – твёрдая, скованная морозом земля принятого решения, жёсткая непоколебимость.

– Но… – на мгновение охватила радость – я увижу нашу девочку, мою Звёздочку, обниму, прижму к груди. И отступила сразу же – в Эллоране опасно, вдруг о нашей малышке узнают старшие, узнает Рейнхарт?

– Послушай меня внимательно, котёнок, – Нордан медленно обвёл подушечкой указательного пальца контур

моих губ, словно останавливая готовые сорваться возражения, протесты. – Магия, скрывающая общину, не всесильна, это не абсолютная защита, а уединённость – не гарант и не панацея. Вас не искали или, во всяком случае, не искали как следует прежде всего потому, что Дрэйк убедил Рейнхарта и остальных в нецелесообразности этой затеи. Поверили они ему или, что скорее вероятно, сделали вид, будто верят – разговор отдельный. И империю вы покинули фактически через портал, а их в разы сложнее отследить, подчас даже невозможно. Вернулись же поездом, нигде не срезая путь через сжатое пространство. Соответственно, можно проложить ваш маршрут в обратную сторону. Ко всему прочему общины не отказывают попавшим в беду женщинам, как оборотням, так и представительницам других видов. Под личиной нуждающейся женщины в общину можно проникнуть кто угодно, лишь бы был женского пола и с убедительной историей. Нынешнее кажущееся бездействие Рейнхарта подозрительно, а у нас, к сожалению, нет возможности следить за ним и предупредить его действия.

– Ты думаешь, он может… – я начала фразу и умолкла. Мне страшно от мысли, что Рейнхарт может найти Эстеллу, использовать нашу девочку в качестве рычага воздействия, забрать её у нас и воспитать, как Веледу, по своему разумению.

– Я ничего не исключаю. И я не склонен доверять ни людям, ни нелюдям. Тех, кому я доверяю, очень и очень мало и ни одного нет рядом с нашей дочерью.

– Норд, я тоже боюсь за Эсти, но мне кажется, в империи будет только хуже…

– Эта диргова община находится слишком далеко, до неё не доберёшься быстро и не проверишь, всё ли на самом деле в порядке с Эстеллой. Если предположить на минуту, что нашу дочь могли забрать оттуда, то мы даже узнаем не сразу, а лишь тогда, когда нам сочтут нужным сообщить. То, что раньше было плюсом, теперь – рискованный, непозволительный в нынешней ситуации минус. Шель, напиши Тайе, пусть привезёт Эстеллу сюда, как только получит письмо. Не упоминай, что это моя идея. Я найду надёжного сопровождающего, который встретит их и поможет срезать путь. Поняла?

Кивнула, не смея возражать. Во мне боролись подозрительность, всколыхнувшаяся в ответ на слова Нордана. Вера в близких, шепчущая, что Тайя не может предать, навредить Звёздочке, не может, не должна оказаться шпионом, подосланным к нам Рейнхартом, следившим за нами все эти годы, выжидавшим удобный момент. Страх за дочь, где бы она ни была, в общине или здесь, в столице империи. Желание увидеть Эстеллу, кажется, прошла вечность, как я видела её в последний раз, спящую мирно в своей кроватке.

– Прости, что напугал, – мужчина придвинулся ближе ко мне, погладил по щеке. – Но ваша с Эстеллой безопасность прежде всего. В крайнем случае мы отвезём её в действительно надёжное место, под защиту, в которой я буду уверен.

– А если её уже… – сердце сжалось от ужаса, ледяного, всепоглощающего, от предположения, что Звёздочку могли похитить, пока я, бросив её в общине, помчалась легкомысленно навстречу другой опасности.

– Тише, не думай об этом, – Нордан поцеловал меня, едва касаясь моих губ.

Отстранился на мгновение и поцеловал вновь, чуть настойчивее, вопросительно. Я ответила – на поцелуй, на невысказанный вслух вопрос, – обняла мужчину, притягивая к себе. Мне всё равно страшно, за прошедшие годы я отвыкла подозревать

всех подряд в зломыслии, я верю, что те, с кем дружишь давно, кто не оставил в минуту невзгоды, не могут предать.

Нордан осторожно опустил меня ниже по подушке, откинул одеяло. Поцелуй сдержан, нетороплив, долог. Я позволила себе раствориться в хрупких ощущениях, стараясь и впрямь не думать о плохом заранее, не предполагать худшее, не будучи уверенной, что страшный сценарий действительно воплотился в жизнь. Мне спокойнее в объятиях Нордана, спокойнее, когда он рядом, и даже его недоверие ко всем и ко всему не могло поколебать моих чувств к нему.

Я не сразу поняла, что мы больше не вдвоём в спальне. Не услышала ни шагов, ни тихого стука открываемой и закрываемой двери. Лишь уловила аромат сандала и лета, разом ставший сильнее, проникавший сквозь пелену тумана, и, когда губы Нордана опустились на мою шею, увидела Дрэйка, вошедшего бесшумно в комнату.

Он только-только с медитации. Чёрные брюки и безрукавка – одежда Дрэйка находится в другой спальне, где мужчина ночевал прежде, до пробуждения Нордана. Тёмно-каштановые, растрёпанные ещё волосы. Тень, скользнувшая по лицу неподвижному, ничего не выражающему. Взгляд, напротив, яркий коктейль эмоций, смесь гремучих желаний: ярость, инстинктивное стремление убрать соперника с дороги, выработанный веками привычного следования этикету порыв уйти, отступить, не мешать. И всполох, понимаемый не разумом, но на уровне эмоций – я и женщина Дрэйка тоже, оба мужчины равны в правах на меня. Кто бы что бы ни думал, так решено нами, решено свыше и никому из нас не дано изменить судьбу, переиграть выбор свой и богов.

Всё же я вздрогнула, уперлась ладонями в плечи Нордана в попытке оттолкнуть его. Непросто вот так сразу избавиться от чувства неловкости, смущения, возникающего, когда один целует меня на глазах другого.

– Н-норд…

– Не отвлекайся, – Нордан прикусил несильно кожу на моей шее, опустился ниже, на плечо, стягивая одной рукой широкую бретельку сорочки.

Дрэйк обошёл кровать, присел на край постели со своей стороны. Я следила за ним испуганно, настороженно, опасаясь неизвестности, опасаясь реакции. Нелегко не отвлекаться, когда оба рядом, под взглядом тяжёлым, жарким настолько, что я ощущала нагревающийся стремительно воздух вокруг.

Жду, застыв безжизненной куклой, загипнотизированная потемневшим взглядом Дрэйка. Чувствую губы Нордана на плече, на ключице, чувствую, как отороченный кружевом лиф сорочки скользит вниз, обнажая грудь. Вспыхнув, пытаюсь инстинктивно прикрыться, но не успеваю – Дрэйк перехватывает мою руку за запястье, мягко отводит в сторону, наклоняется ко мне. Касается моих губ поцелуем, столь же вопросительным, осторожным, что и Нордан несколько минут назад. Дрожь прокатывается волной по телу, сердце бьётся отчаянно, взволнованно, и мне кажется, его стук должен оглушать Нордана.

Странно. Непривычно. Маняще. Капля растерянности – я не знаю в точности, что следует делать, как вести себя. Губы Нордана на груди, захватывают в плен напряжённую вершинку и я, высвободив руку, обнимаю Дрэйка за шею, приоткрываю рот, углубляя поцелуй, отдаваясь своим ощущениям, своим мужчинам, запахам, причудливое, яркое сплетение которых становится всё плотнее, гуще. Запускаю пальцы в волосы Дрэйка, чуть выгибаюсь. Рука Нордана скользит по моей ноге, находит край сбившейся во время сна сорочки, поднимает выше, до бёдер, касаясь обнажающейся кожи. Жар контрастом с прохладой, мои неуверенность, смущение мешаются с желанием большего, с желанием прикасаться самой. Лишние сейчас мысли отступают, я чувствую пальцы Нордана на внутренней стороне бедра и сразу же на другой ноге – ладонь Дрэйка, легшую выше колена, поглаживающую неспешно.