Сердце Малого Льва
Шрифт:
На помощь он соглашался охотно. Зела зажмурилась, ей было приятно, что его тонкие
музыкальные пальчики прикасаются к ее волосам. Она сама не знала, в чем тут дело. Почему
ей так нравится именно этот мальчик? И почему ей абсолютно всё равно, что подумают
окружающие?
Он знал всю ее историю, знал даже в тех подробностях, о которых не слышала ни одна
подруга, о которых не подозревал сам Ричард. От Кси у нее не было тайн. Ей захотелось
однажды
Первой зашла Флоренсия со своими мужчинами. Она заметно постарела, хотя ей было
чуть больше ста. Наверно, сказалась ее напряженная жизнь и поздние роды. Видеть это было
печально, даже при том, что Конс всем своим видом всегда подчеркивал, что кроме жены для
него других женщин не существует. Кто бы мог когда-то подумать!
Кондор лицом походил на мать, глаза его были близко посажены к аккуратному носику,
но были дьявольски черными как у отца. Он очень скромно улыбнулся и отошел в сторонку.
Конс вручил ей букет, посмотрел как-то странно и хмуро, как на свою сбежавшую
собственность, и сдержанно поздравил. Фло наоборот стала ее целовать.
– Ты бесподобна, дорогая! Ты ослепительна! Жаль, что Ричард не видел.
– Посмотрит в записи, - равнодушно сказала Зела, - если найдет время.
– А где он?
– Понятия не имею.
Она снова села к зеркалу. Кси тут же подошел к ней с расческой.
– Зела, можно задать вопрос твоему гримеру?
– вдруг спросил Кондор.
– Конечно, - ответила она.
В наступившей тишине Кондор внимательно посмотрел на Кси.
– Вы знаете, что вы больны?
– Все больны, - пожал плечом тот.
– Вы смертельно больны.
– Да неужели?
– Здесь нет ничего смешного. Если вас срочно не лечить, через неделю вы умрете.
– Ого!
– Извините за прямоту, но надо торопиться.
– На тот свет?
– Нет. В больницу. Я буду ждать вас завтра утром у себя в приемной. Вас пропустят.
– Я подумаю, - заявил Кси.
Когда они ушли, Зела больше не могла молчать.
– Прошу тебя, Кси, не упускай этот шанс! Кондор сам тебя пригласил, я тут ни при чем!
– В твоей гримерной на твоей премьере?
– Я его ни о чем не просила. Если это и касается меня, то только косвенно. А речь идет о
твоей жизни, Кси!
– Я подумаю, - повторил этот несносный мальчишка.
Сердце разрывалось от жалости к нему.
– Теперь я твой гример, - усмехнулся он, осторожно проводя расческой по ее волосам, -
за кого меня только не принимали рядом с тобой, только не за того, кто я есть.
– А кто ты есть?
– спросила она с интересом, -
Кси загадочно улыбнулся ей в зеркале.
– Ты - моя муза. Я твой поэт.
– Всего лишь?
– Тебе этого мало?
Потом цветов у нее прибавилось. Сначала был Эдгар, который не столько поздравлял ее,
сколько оправдывал Ричарда, объясняя, что тот срочно разыскивает какую-то тэги Иглэр, а
– 71 -
виноваты в этом два болвана: Аггерцед и он сам. Рассмешить он ее рассмешил, но так и не
сказал, чем это тэги Иглэр важнее Зелы Оорл.
– Ну а пьеса-то тебе понравилась?
– спросила Зела.
– Ты же знаешь, - усмехнулся Эдгар, - я сексуально взвинчен. На меня такие вещи
действуют как красная тряпка на быка. Лакомая конфетка, и вокруг нее щелкает челюстями
алчный злодей! Кажется, вот-вот сожрет ее! Класс, бабуля! Могу тебя уверить, вся мужская
половина зала завелась на сорок восемь оборотов.
– Почему сорок восемь?
– улыбнулась Зела.
– Потому что пятьдесят - уже смертельно. А как загубленный талант могу признаться, что
с удовольствием сыграл бы этого Крептона. А еще лучше - его астролога. Вообще, злодеев
играть гораздо интереснее.
– Только не в жизни, - улыбнулась она.
– Вот-вот. Ты извини, я спешу. Мне надо проследить за одним типом.
– За злодеем?
– Черт его знает, за кем. Но лично мне он не нравится.
Внук ушел. За ним были Леций и Ольгерд с женами. Оба смотрели на нее точно так же
как Конс: как на сбежавшую собственность. «Что это с ними сегодня?» - подумала она
удивленно, - «или что-то со мной?»
Оба ей были дороги. Она не знала даже, кто больше. Каждый занимал свое место в ее
душе. Особое. Она до сих пор помнила грозовую ночь на Сонном озере с прекрасным
юношей с гибким телом и горящими глазами. Такое не забудет ни одна женщина, кого бы
она ни любила.
Теперь ей было странно: почему она была так фанатично убеждена, что единственный
мужчина во вселенной - Ричард Оорл, что она без него умрет и дышать не сможет? Если б не
это, разве уступила бы она Ольгерда бесчувственной Анзанте? Разве могла бы она заявить
когда-то гордому Лецию: «Люби меня, если хочешь, но я люблю другого?» Что же это с ней
было? Затмение? Затмение длиной в шестьдесят лет?!
– Как же ты хороша!
– искренне восхитилась Ингерда.
Она была счастлива и великодушна. Жена Верховного Правителя вообще не страдала
ревностью, такая самоуверенная и сильная была женщина. Если она и ревновала к Зеле, то