Сердце Малого Льва
Шрифт:
зато я могу рисовать тебя, сколько хочу.
– З-зачем, - уже заикаясь от волнения произнес он.
– У каждой женщины должна быть своя тайна, - тихо ответила она.
Они смотрели друг на друга, и мастерская с ее высокими потолками, картинами,
прозрачной стеной в осенний сад, и этот самый сад, и замок, и весь окружающий мир стали
куда-то исчезать. Осталось только ее взволнованное лицо.
– Жаль, что я не умею рисовать, - сказал Льюис.
– Жаль, - слабо, как
Дальше тянуть уже было невозможно. Всему свой срок, как говорил дядя Рой. Льюис
наклонился и коснулся губами ее губ. Сердце от этого совсем оборвалось. Такое нежное,
такое совершенное существо стояло перед ним, что к нему даже немыслимо было
прикоснуться. Всё не верилось, что это возможно!
– Я никогда раньше не целовалась, - призналась Анастелла смущенно, - а ты?
– Вообще-то было, - не смог он соврать, - один раз, в звездолете. Одна женщина из
экипажа показывала мне лобовой экран, а потом...
– Она тебе нравилась, да?
– Нет. Мне просто было любопытно. Но потом я понял, что не хочу ничего этого. Не хочу
без любви.
– А меня...
– Анастелла подняла на него свои большие серые глаза, - меня ты любишь?
– Люблю, - выговорил он.
И сразу стало намного легче.
– Слава богу, - улыбнулась она, - а я боялась, что нет.
– Да ты что, Стелла!
Они долго стояли обнявшись. Ее волосы пахли фиалкой. Она сама была как маленький
нежный цветок, эта хрупкая девушка с белой пушистой головкой, такая недоступная и такая
родная. Она прижалась и обвила его как вьюнок. Он тыкался губами в ее волосы, сердце
болезненно стучало. Он любил ее сейчас безумно, каждой своей клеточкой, он желал ей
счастья, он хотел ей добра... но прекрасно понимал, что он, Льюис Тапиа - не тот крепкий
дуб, вокруг которого этому вьюнку суждено обвиться.
– Знаешь, что я решила?
– спросила она, как маленький ребенок или котенок цепляясь за
его свитер.
– Что?
– Я не выйду за Руэрто. Никогда! Пусть делают со мной, что хотят!
– Стелла...
– Я люблю тебя. И всегда буду любить! И никто мне кроме тебя не нужен!
– Стелла, милая...
– он взял ее лицо в ладони, - я тоже тебя люблю, но что мы можем
сделать против Прыгунов? Я обыкновенный человек, ты это понимаешь? Я даже защитить
тебя от них не смогу. Умереть - умру, если придется. Но это всё, на что я способен.
– Значит, умрем вместе!
– заявила она.
************************************************************
Тэги Иглэр выглядела жалко, бесцветные волосы ее были растрепаны, синюшные руки
исцарапаны, платье перепачкано грязью. Она сидела напротив Эдгара в его рабочем кабинете
и,
смотрел, как раздраженно расхаживает по ковру дед, тоже порядком перепачканный.
– Изгоями на Тевере прожить невозможно, - говорил он хмуро, - слишком холодно. Этот
рыболов не смог ей обеспечить минимальных условий. Девчонка чуть не околела в его
хижине.
– Кэдэм нэ вэнэвэт, - пискнула дочь посла.
– Попробуй объяснить это своему правительству. И своему отцу. И своему мужу.
– 77 -
Девушку было жалко. На Тевере она и ее любовник прозябали и рисковали быть
схваченными и замурованными в лед. Здесь же ее ждала встреча с разъяренным мужем и
возмущенным отцом.
– Эд, налей-ка мне тоже этой гадости, - сказал дед, - а то меня что-то знобит от
теверского климата. И вызови это чертово отродье. Я ему скажу пару ласковых.
– Дед, - вступился за брата Эдгар, - он хотел как лучше.
– Пусть увидит, что из этого вышло! Пора уже отвечать за свои поступки.
– Тэгем Рэчэрд, - жалобно посмотрела на него Иглэр, - Герц нэ вэнэвэт!
– У тебя никто нэ вэновэт!
– взглянул на нее дед.
Она всхлипнула. Ситуация была настолько неприятная, что Эдгар предпочел не
высовываться. Приходилось выбирать между крупным дипломатическим скандалом и
счастьем девушки. Слава богу, что дед взял это на себя. Сам же он вряд ли решился бы на
такую жестокость - вернуть мужу-тевергу сбежавшую жену. По их законам это могло стоить
ей жизни.
Эдгар давно считал себя взрослым и вообще претензий к себе не имел, даже свой
длинный нос стал ему нравиться. Но рядом с дедом он по-прежнему чувствовал себя
мальчишкой. И, наверно, вел себя как мальчишка. Прятался за его спину.
А Ричард, между тем, заметно сдал за последние годы. Постарело его лицо, добела
поседели волосы, в его осанке, в его походке, в его взгляде появилась какая-то не проходящая
усталость, словно он нес на плечах каменную плиту. Он вообще стал другой, суровый,
замкнутый, хмурый, как будто что-то точило его изнутри. Подмечать всё это за ним было
досадно, Эдгар предпочел бы думать, что дед вечный. Впрочем, женщины, эти
непостижимые создания, глазели на деда по-прежнему. А что еще нужно настоящему
мужчине?
Эсгэмсэрэр и его зять уже были в пути, но первым явился все-таки Аггерцед. Он возник
посреди кабинета, как всегда в диком сочетании цветов и стилей. Парик на этот раз был
черным, завитые локоны до плеч делали его похожим на Леция в молодости, при этом на нем