Сердце Малого Льва
Шрифт:
казнили его отца, а сегодня приглашали к завтраку сына. Анастелла же просто смущенно
потупилась.
– Ну чего ты встал как столб, Лью?
– первым опомнился Герц, - может, тебя пультом
разморозить?
– 434 -
– Доброе утро, - выговорил Льюис.
– Садись, не стесняйся, - улыбнулся Леций, - места много.
Льюис сел на свободный стул рядом с Кондором. Ему очень хотелось удрать отсюда как
можно скорее, хотя на него и перестали
– А где Ричард Оорл?
– спросил он шепотом своего соседа.
– На Наоле, - почему-то вздохнув, ответил юный доктор.
– На Наоле?! Зачем?
– У Прыгунов везде дела.
– Понятно. А... а это кто?
– Эрхи.
– Понятно...
Кондор был немногословен, его вежливость оказалась предельно лаконична. Да и жевал
он без особого аппетита.
– Как дела, Лью?
– спросил Конс наклоняясь.
– Спасибо, - так же лаконично ответил он, - всё нормально.
Завтрак был подан в роскошной посуде, но состоял из обычных консервов. Содержание
намного уступало форме, но форму Прыгуны явно уважали. Они как-то мигом забыли, что
еще вчера закусывали у костра, ходили в холщовых рубашках, не брились и утирались
рукавом. Азол Кера восседал в аппирском халате, Леций - в своем белом костюме с голубым
плащом, Конс - в фиолетовом с белым, Руэрто - в желтом с синим, Герц - в малахитово-
зеленом с золотистым, совершенно неузнаваемый без своего парика и краски. Женщины
были еще более нарядны, а эрхи и вовсе великолепны.
Только в Ольгерде Оорле осталось что-то простое и родное - обычный серый свитер с
закатанными до локтя рукавами. Он сидел хмурый, и только когда принесли кофе, оживился.
– Хоть тут наконец напьюсь по-человечески!
– Мы припрятали в подвале настоящий кофе, - улыбнулся слуга у него за спиной, - да
дуплоги его и не потребляют.
– Неужто не распробовали?
– Мы сказали, что это порошок морить клопов.
Все рассмеялись, Льюис тоже.
– Откуда во дворце могут быть клопы?
– раздраженно спросила Ингерда, - что за
глупость? Это же не ночлежка.
– Но дикари-то об этом не знали, - пожал плечом слуга, - у них везде клопы, госпожа,
даже во дворцах.
– Какая гадость...
– Ничего, выведем, - уверенно сказал Герц, - очистим Шеор от всякой нечисти.
– Что значит, выведем?
– строго посмотрела на него королева, - ты-то здесь при чем?
– Ты разве не знаешь, мамочка, что я решил отправиться на Шеор?
– Зачем? Морить клопов?!
Рыжий пожал плечом.
– Развлекаться. Здесь-то и без меня
– Аггерцед...
– посмотрела она на него с ужасом.
– Что?
– уставился он на нее со своей пошловатой улыбочкой.
– Герц, мы это еще не обсуждали, - сказал ему Леций нахмурившись.
Рыжий только невинно захлопал своими голубыми глазами.
– Я должен с тобой это обсуждать?
– Прекрати. Это серьезный вопрос.
– Серьезные вопросы, папочка, ты решаешь на совете Директории. А я, как известно,
туда не вхожу.
– Что за чушь ты говоришь?
– А я кроме чуши ничего и не умею говорить. Ты что, не знал? Тебе вообще с сыном не
повезло.
Ингерда резко встала из-за стола.
– Я тебя предупреждала, - нервно сказала она Лецию, - вот! Полюбуйся!
– 435 -
Леций побледнел, красивое лицо его застыло.
– Сейчас не время для семейных сцен, - сказал он сухо.
– У тебя никогда нет времени для семьи!
– тут же взорвалась его нервная жена и вышла
из зала.
Рыжий продолжал спокойно жевать бутерброд с паштетом.
– Никогда не женитесь на женщине с зелеными глазами, - усмехнулся Руэрто, - они
слишком непредсказуемы!
– Ты в чем-то прав, - кивнул Ольгерд, - но у нас это семейная болезнь.
– У вас много семейных болезней, - недовольно заметила Анзанта.
Льюис чувствовал себя не в своей тарелке. Он слишком мало об этом смешанном
семействе знал и еще меньше понимал, что тут происходит. На что злилась Ингерда? Зачем
придурялся Рыжий? Что так задело прекрасную эрхиню? Почему Ричард Оорл на Наоле? Всё,
что он понимал - это то, что совершенно здесь лишний.
Анастелла почти не смотрела на него, но потом, когда все поели, все-таки подошла к
нему.
– Здравствуй, Льюис.
Наверно, когда-то это должно было случиться. Вот и случилось. У него снова стали
ватными колени. Он оперся руками о подоконник и даже оглянулся на сосны за окном, чтобы
за эту секунду взять себя в руки.
– Здравствуй.
Она была худенькая, с короткой стрижкой под мальчика, веснушек поубавилось, а
реснички оставались все такими же белесыми.
– Как твои дела?
– Как? Нормально.
– Вряд ли, Лью. Я же всё о тебе знаю.
– Правда, нормально, - потупился он, - бывало хуже.
– Извини...
– Да не за что...
Они оба смущенно замолчали на какое-то время. Казалось, и говорить-то больше не о
чем. Всё прошло, всё кануло, и даже бабочки на стене закоптились.