Сердце Малого Льва
Шрифт:
текло для тебя вспять. Видишь, как всё переменилось? Ты помолодел, а я постарела.
Почему-то от этого он любил ее еще больше. Ей всегда не хватало обычности, земной
реальности, и морщинки наконец сделали ее просто живой женщиной, подвластной
времени. Почему-то он никогда не задумывался, что его жены это тоже коснется. Он старел,
она оставалась прежней, и это казалось уже нормальным и неизменным.
– Не переживай, - сказал он, осторожно целуя ее лицо, -
всяких средств! Ты успокоишься, отдохнешь, Фло подлечит твои нервы, и всё образуется. А
для меня ты всегда будешь самой красивой и желанной, это я тебе сто раз уже говорил.
– За что ты меня любишь, Ричард?
– вздохнула она, - я такая ужасная женщина!
– Знаешь, - ответил он подумав, - наверно, есть что-то свыше. Мы те самые две
половины, которые созданы друг для друга.
– Я - женщина из пробирки, у меня не может быть половины.
– Ну о чем ты?
– ему не понравился ее грустный настрой, - я люблю тебя больше жизни,
при чем здесь какая-то пробирка? Об этом никто кроме тебя и не помнит.
– Прости, - Зела прижалась к нему всем телом, мягким и нежным, - я больше не буду
ничего говорить. Поцелуй меня лучше...
Заснул он под утро, обнимая ее нежное тело, слыша ее дыхание, вдыхая ее запах. Потом
с удивлением проснулся. Не от петушиных криков, не от клекота кур и не от шагов Кера,
сотрясающих дощатый пол. Он проснулся от холода и вспомнил, где находится. Камин погас,
– 430 -
серое утро хмуро заглядывало в окна без занавесок. «Зела!» - словно солнце вспыхнуло в его
мозгу, и хмурый мир сразу стал прекрасным.
Он пошел искать ее, заодно разглядывая при свете свое разоренное жилище. Дуплоги
явно побывали тут, забрали всё теплое, блестящее и съедобное, поломав при этом мебель. То,
что Зела начала когда-то, они с успехом завершили - перевернули всё вверх дном. «Начнем
сначала», - подумал он бодро, - «всё-всё-всё начнем сначала!»
Любимая жена стояла у окна на кухне. Распущенные волосы падали на плед, в который
она от холода завернулась.
– Вот ты где, - улыбнулся он, - разве тут есть что-нибудь съестное?
Она не ответила. В ее странном молчании, в ее позе, в ее опущенных плечах Ричард
почувствовал что-то не то, какой-то надлом. Но этого просто быть не могло после такой
счастливой ночи, после такой долгожданной встречи, после всего, что они друг другу
сказали! Неужели это опять было только притворство?!
Сердце болезненно сжалось. Он приблизился осторожно, почему-то даже притронуться
к ней не смог.
– Что случилось, Зела? Что с тобой?
Она опустила
– Не смотри на меня, Ричард.
– О, господи!
– вздохнул он с облегчением и взял ее за плечи, - и ты из-за такой ерунды
всё еще переживаешь? Думаешь, при свете дня ты не так красива, как ночью?
Волосы ее были наполовину седы, чего он в полумраке не заметил. Грустно было
смотреть на это посеребренное золото, но он прекрасно знал, что у женщин есть сотни
красок всех оттенков на этот случай. Это не могло быть большой трагедией.
– Зелочка, успокойся, родная...
Ричард погладил ее волосы, потом медленно повернул ее к себе, чтобы поцеловать. А
потом ему едва хватило сил, чтобы не закричать. То, что он увидел, было чем-то
невозможным. На него смотрела совсем уже пожилая женщина с отвисшим морщинистым
лицом и пергаментной кожей, как будто какой-то дьявол за одну ночь заколдовал его
прекрасную жену!
– Ужасно, да?
– спросила она виновато.
– Что... что с тобой?
– проговорил он потрясенно, - что происходит?!
– Я не хотела сразу говорить... ты был такой счастливый...
– Что случилось?!
– Случилось то, что мое время вышло, Ричард. Я умираю. Старость поедает меня. Еще
несколько дней, и пробирочной красотки больше не будет. У меня кончился завод.
– Господи, что ты говоришь?!
– У каждого свой срок. Мы слишком долго были счастливы с тобой, целых сорок лет,
неужели ты думаешь, это могло продолжаться вечно?
– Я не верю!
– Не веришь своим глазам?
Боль была нестерпимая, никакие муки ревности не шли с ней ни в какое сравнение.
Кажется, он впервые столкнулся лицом к лицу с Неизбежностью. Всё остальное было только
ее подобие, ее легкая тень! Прекрасная женщина, самая прекрасная во вселенной,
ускользала, исчезала, облетала как завядшая роза, и для этого были какие-то свои причины и
законы, и он был готов эти законы возненавидеть.
Потом он наконец понял, что ужас на его лице причиняет ей еще большую боль. Пора
было брать себя в руки.
– Я не верю, что ничего нельзя исправить, - сказал он, - всё возможно в этом мире,
теперь я это знаю наверняка!
– Если б так!
– Подожди, детка, - он прижал ее к сердцу, слегка покачивая, как грудного ребенка, -
успокойся. Не будем отчаиваться. Мы что-нибудь придумаем. Есть же врачи! Мы сейчас же
отправимся на Землю!
– Земные врачи мало понимают в аппирских проблемах.
– 431 -
– Тогда обратимся к нашим врачам.