Сердце Малого Льва

Федина Елена

– Пульт у тебя?
– спросил Кристиан.

– Естественно!

– Передашь его мне на время, или пойдешь с нами?

Отдавать пульт кому бы то ни было Герц не собирался.

– Пойду с вами.

– Тогда пошли. Вставай, Грэф.

Арестованный поднялся, повел плечами, почесал двухдневную щетину на подбородке и

посмотрел в окно, как будто там оставалось что-то очень важное. Но там ничего не было,

кроме ледяного залива.

– Пошли, - дернул его

за рукав Хетвин.

Они прошли в покои Риции. Герц вспомнил, что случилось с ней, и у него сжалось

сердце. Бедняжка-сестра вряд ли когда-нибудь будет читать ему проповеди и учить его жить.

Она не будет на него злиться, он не будет к ней приставать и дразнить ее... ничего этого

– 415 -

больше не будет. И, наверно, они теперь помирятся с дядей Ольгердом, чего уж теперь? И ни

к чему теперь скрывать ото всех ее тайну. «Эх, Рики, ты и не узнаешь, что твоя мать Эния

тоже погибла», - подумал он, обводя взглядом разоренное жилище сестры.

Эта мразь, что устроила Риции такую ловушку, стояла у горящего камина. Давно стояла.

Когда-то ее звали Олли, но на самом деле это была тетя Сия, жуткая женщина из жуткого

прошлого династии Индендра. Это Грэф сам ему рассказал. Рыжее пламя освещало ее

бледное, зловещее лицо.

– Оживи ее, Аггерцед, - велел Кристиан.

– Эту суку?!

– Она должна предстать перед Советом Мудрых.

– А они там не слишком добрые?

– Они мудрые.

Эрхи ждали. Они стояли правильным полукругом, занимая всё пространство комнаты.

Он набрал комбинацию кнопок, как показывал Грэф, направил дуло на Сию и нажал красную

кнопку пуска.

Звук был такой, как будто лопнула огромная натянутая струна, как будто всё пространство

в комнате раскололось пополам. Все содрогнулись от этого звука. Потом он плавно угас. В

наступившей тишине тело Сии как подкошенное свалилось на пол.

– Она очнется?
– повернулся к Грэфу Кристиан.

Тот стоял с совершенно посеревшим, перекошенным лицом.

– Да.

Она очнулась довольно скоро, сначала пошевелились ее пальцы, потом голова, потом

плечи. Потом она села, обводя всех ужасным взглядом, как будто смотрела с того света.

– Олли, что с тобой?
– первым не выдержал Грэф.

– Как... как долго, - проговорила она непослушным языком, - и страшно. Что это было?

Герца всего передернуло от ужаса. Он подумал, что Эдгару, наверное, не лучше. Значит,

это не мгновение - выпасть из времени. Это наоборот очень долго. И страшно!

– Что за адскую машину ты придумал!
– крикнул он Грэфу.

– Откуда я знаю!
– раздраженно ответил

ему Грэф, - я там не был.

– А пора бы!

– Помолчи, Аггерцед, - остановил его Кристиан, - он свое получит.

– У меня брат на Тритае!

– А на Шеоре у тебя еще двадцать тысяч.

Герц смолк. Пульт за пазухой стал неимоверно тяжелым, а жизнь показалась еще в сто

раз сложнее, чем была.

Грэф склонился над своей скрюченной подружкой.

– Доронг вогнал тебя в безвременье, Олли.

Она еще не понимала, что происходит, что ее из одного кошмара сейчас быстренько

отправят в другой. И лучшего эта тварь и не заслуживала.

– Ужас... это просто ужас.

– Почему? Что там было?

– Ничего. Но очень долго.

– Ты что-то осознавала там?

– Только то, что весь мир - прямая линия, а я - точка. И я падаю вдоль этой линии

бесконечно вниз. У нее нет дна! Это ужасно...

Сия с изумлением взглянула на свои руки и потрогала их, повертела перед глазами.

– Есть! Выпуклые, объемные... я не сплю?

Наверное, после точки приятно было приобрести три измерения! Но радоваться этой

стерве было рано. Ее вернули из линейности безвременья вовсе не за тем, чтобы она

наслаждалась тут своим телом.

– А я всегда утверждала, что время содержит в себе все измерения плюс направление

движения, - заявила она поднимаясь, - без времени мир схлопывается. Остается одно

направление. Пришлось доказывать это на собственном опыте...

Ошалевшие глаза ее наконец увидели всех в этой комнате.

– 416 -

– А это еще кто?!

– Мы арестованы, - спокойно ответил ей Грэф.

************************************************************

– Ты можешь идти, - повернулся Кристиан к Герцу, - дальше уже наше дело. Мы

забираем их.

– Нет уж, я останусь, - помотал головой Герц, - а лучше и остальных позвать.

– Зачем?
– не понял эрх, - чем быстрее мы ее заберем отсюда, тем лучше.

Иногда его непонятливость просто бесила. А еще назывался Мудрым!

– Не догадываешься? Нрису она мать, отцу и Консу - сестра. И вообще, мы все ей родня.

И каждому есть, что сказать этой суке на прощанье.

– Он прав, - вмешалась Анзанта, - мы должны позвать всех. И Ольгерда в том числе.

Сия стояла между Хетвином и Глостром, высокая, надменная, скрестившая руки на

груди.

– Кого это, всех?
– спросила она громко, - я их отправила так далеко, что вы не

докричитесь, эрхи. А своего ненаглядного Ольгерда, Маррот, ты больше никогда не увидишь!