Сердце Малого Льва

Федина Елена

пор выигрывал.

– Приготовились, - скомандовал Мендол.

Они телепортировали куда-то недалеко. Как оказалось, во дворец, в ту самую янтарную

гостиную, которую он привык считать своей. От желтых стен исходило мягкое, золотистое

сияние. Даже пасмурный день казался в ней солнечным.

В одном кресле сидел Кристиан Дерта. В другом - Зела. Странно было, что эрх привлек

ее в свидетели, и чертовски неловко. Выглядеть побежденным перед красивой женщиной -

это

было уж слишком!

– Ты отрываешь меня от важных дел, - заявил Грэф раздраженно.

– Ты меня тоже, - ответил ему Кристиан.

И это вместо приветствия. Они смотрели друг на друга без малейшей симпатии.

– До вас, как всегда, доходит с опозданием, - сказал Грэф, - нашли, когда вмешаться!

– Лучше поздно, чем никогда.

– Идиоты. Я собираюсь всё исправить. И кроме меня никто с этим не разберется.

Кристиан хмуро смотрел на него пронзительными черными глазами.

– Многое уже не исправишь - это раз. Матрикат ты больше не получишь - это два. Кое-

что мы можем и без твоей помощи - это три. И ни одному твоему слову я больше не верю -

это четыре.

– Идиоты, - раздраженно повторил Грэф, - создавали мне матрикаты, когда я вас дурачил.

И отказываете в этом, когда я действительно тут нужен. Если в этом Мудрость, то я

предпочту быть дураком!

– Пока ты просто хам, Грэф, - заявила Зела презрительно, - отвечать за свои делишки

тебе придется. К сожалению, и нам тоже. Поэтому мы здесь.

Он с ужасом понял, что это Анзанта. Мог бы и сразу догадаться! Слишком молодой,

цветущей и прекрасной была эта женщина, слишком шикарным было ее изумрудное с

переливами платье, и слишком надменным был ее взгляд. Земная Зела выглядела скромнее и

несчастнее. Земная Зела была в тысячу раз лучше этой холодной красавицы. И как он мог

раньше желать эту самовлюбленную куклу? Краска бросилась ему в лицо.

– А ты, богиня, могла бы даже сказать мне спасибо!

Брови Анзанты удивленно надломились.

– Это за что же?

– 409 -

– Твой ненаглядный Ольгерд снова холост.

– Что?!

– Кажется, об этом ты мечтала? Ну так поблагодари меня.

Такой насмешки надменная эрхиня не вынесла. Она вспыхнула, вскочила с кресла, но тут

же под непривычной тяжестью матриката упала обратно.

– Мерзавец!

– Я еще хуже, дорогая. Не затрудняйся в поисках определения.

– И не собираюсь. Этим займутся другие. Надеюсь, они правильно тебя определят.

– Это при вашей-то Мудрости?

За дверями раздался какой-то шум, топот и визги. Похоже, что-то тяжелое катилось по

парадной лестнице.

– Что это?
– насторожилась Анзанта, тут же забыв про свой гнев.

–

По всей видимости, хозяин вернулся, - усмехнулся Кристиан.

– Не он вернулся, а я его вернул, - заметил Грэф.

– Да, ты, - сказал эрх сурово, - мы это знаем. Но твои благие деяния никогда не перевесят

твоих преступлений.

– Конечно! Вы же не даете мне времени!

– Твое время вышло. И ты, и твоя подружка Сия будете отвечать перед Советом Мудрых.

И, думаю, просто изгнанием вы не отделаетесь.

Самым страшным было стирание памяти. Фактически, это было смертью и

превращением в новую личность. Это было концом и на игру уже не походило.

– А что с ней?
– спросил Грэф хмуро. Олли была дорога ему по-прежнему.

– Стоит у камина. Вне времени.

– До сих пор?

– Сейчас Аггерцед передаст нам пульт. Ты ее оживишь. А потом убьешь.

– Что?!

– Что тебя удивляет, не понимаю?

– Олли - не Сия. У нее не матрикат, а обычное плотное тело. Она живет в этом мире,

понятно? Это я распадусь тут через неделю, я - ваша добыча, со мной делайте, что хотите. Но

на ее жизнь вы не имеете никаких прав!

– У нас другое мнение на этот счет, - холодно сказала Анзанта, - Олли - только

субличность Сии. Ты создал ее тело, ты его и убьешь.

– Я?!

– И не думай, что это сделает за тебя кто-то другой.

На минуту Грэф закрыл глаза. Он знал, что сопротивляться бесполезно. Один против

шести эрхов, тем более, против самого Кристиана Дерта он ничего не мог сделать. И он

понял, что это его расплата. Час ее пришел. Он проиграл.

– Потом убьешь себя, - докончила Анзанта, просвечивая его беспощадной зеленью своих

глаз, - ты стольких убил, что пора уже на себе это попробовать.

– Могу я увидеть сына?
– спросил он с ледяным спокойствием.

– Не можешь, - отрезала Анзанта, - тем более, что и сын-то не твой.

– Мой!

– Матрикаты не дают потомства. Это было бы нарушением законов.

– Но я его вырастил!

– После того, как убил его мать? Больше ты к нему и близко не подойдешь!

И это тоже было расплатой. Грэф молча сел на диван, закинул ногу на ногу и принялся

ждать своей участи.

Примерно через час шум и топот смолкли. В гостиную заглянул Леций. Эрхи ждали

Герца, поэтому слегка встрепенулись, когда появился его отец.

– Что тут происходит?
– спросил он, окидывая комнату усталым взглядом.

– Извини, правитель, у нас свои дела, - сказал ему Мендол, сразу переходя из зеленого

режима в синий.

– В моем дворце?

– Разве мы мешаем тебе, Леций Лакон?