Сердце Малого Льва
Шрифт:
вытащил из обломков «Меркурия-2». С каким удовольствием он вырвал бы из нее эту
мстительную Сию, но это было теперь невозможно. Это была одна и та же женщина. И это
чудовище породил он сам.
– Я так ждала тебя всегда, - грустно добавила Олли, - с тобой было так хорошо и весело,
и ты был тогда без бороды...
Грэф молча повернулся к ней, сгреб ее в объятья как что-то до боли свое, и прикрыл
губами ее губы. Он боялся, что девочка Олли вот-вот пропадет, и
какая-то мягкая и податливая и цеплялась за него, словно хотела спрятаться от одиночества.
У нее ведь и правда никого, кроме него, не было. Он целовал ее с каким-то вымученным
удовольствием.
В опустошенном теле снова возникло желание, но совсем другое: не страстное, не
бешеное, не агрессивное, просто желание еще большей близости с существом, которое ты
создал и которому ты нужен. Странное это было чувство, незнакомое и непривычное, сродни
тому, что он испытывал к Льюису. Оказалось, эти дети были дороги ему одинаково, как и
дороги те дни, когда они гуляли вместе по Стране Сказок...
Он молчал, потому что даже себе самому не мог признаться в этом чувстве, а уж тем
более ей. Грэф молчал, и как будто кто-то другой, а не он горячо дышал в ее пылающее ухо,
склонялся над ее грудью, целовал ее гладкий живот и нежную мякоть меж раскинутых ног.
Он таким не был. Он так не умел. Он даже не любил ее.
– Что мы наделали, Рой?
– спросила она с отчаянием, - Льюис же нас никогда не простит!
Зачем себя обманывать?
Из приемного зала всё еще доносились песни и визги. В этом гомоне чуть слышно было,
как журчал ручеек в цветочном уголке Риции, за окнами кружил в темноте мокрый снег.
Столько параллельных действительностей вдруг переплелось, что становилось тошно.
– 342 -
Грэф сел, обхватив колени, замыкаясь сам в себе. Олли звала его в какую-то прошлую,
нереальную действительность, в сентиментальную идиллию, где все они втроем идут,
взявшись за руки: он, она и Льюис, - и жуют мороженое. Наверно, это было здорово... но он
с его амбициями никогда бы не смог на этом остановиться. Он создан для великих деяний.
Он дьявол, если не бог, он победитель... и он всё сделал правильно.
– Не простит - ему же хуже, - сказал он хмуро.
*************************************************************
*******************************************
********************************
Утром разбудил петух. Потом заквохтали куры. Милое было пробуждение для аппирских
правителей. Ричард и ночь-то почти не спал, тоска таким камнем давила на сердце, что
превращалась в боль. К тому же было тесно и душно, и голова мальчишки лежала у
плече, не давая пошевелиться.
Парень был вроде бы взрослый, но совсем как ребенок. Таким нежным и ранимым
долгое время оставался Ольгерд, всем позволяя собой командовать, даже девчонке Алине.
Алина потом его бросила... Кажется, Льюис тоже пережил что-то подобное. И мать потерял,
как Ольгерд.
– Бедолага, - Ричард тихо погладил его по волосам.
Льюис спал крепко, куры его не донимали. От прикосновения он тоже не проснулся.
Несмотря ни на что, он спал на рассвете сладким сном младенца.
– Странно, - подумал Ричард с тоской, - мой внук стоит недвижим на Тритае, и вряд ли
его теперь кто-то выручит, а я тут опекаю совершенно чужого мальчишку. Даже больше, чем
чужого, сына того самого негодяя, что стрелял в Эдгара и засунул нас сюда...
Да, многое было странно и непостижимо в этой жизни. Ему казалось, что он сможет
убежать от Зелы на Землю и влачить свои дни на Сонном озере, а оказалось, что он и дня не
может прожить вдали от нее. Это было невыносимо.
Первым вскочил Руэрто. За ним выполз на утреннее солнышко Азол Кера, гнилые доски
под ним предательски скрипели. Конс и Леций долго препирались, кому первому проходить в
дверь: старшему или младшему. Это вопрос они решали уже лет сорок, а то и больше.
– Киньте жребий, - посоветовал Ричард, - а лучше спросите нашу ведьму, она вам точно
скажет, кто из вас старший.
– Вот!
– торжественно поднял указательный палец Конс, - наконец-то ты будешь знать
свое место, мелкий выскочка!
– А ты перестанешь хамить старшим, - отозвался Леций, - и на тебя нашлась управа.
– На что ты надеешься, не понимаю? Я прекрасно помню, как ты вылез вслед за мной.
– Да ты всегда все путал...
Их голоса понемногу удалились. Ольгерд пошевелился. Он лежал у самой стены,
обнимая Рицию. Дыхание у нее было ровное, но слабенькое. В сознание она не приходила.
– О чем они будут спорить, если эта ведьма их рассудит?
– проворчал он.
– Эти найдут, о чем, - усмехнулся Ричард.
– Сны - один кошмарней другого, - помотал головой сын, - а пробуждение и того хуже.
– Тебе не нравится петух?
– Мне не нравится эпоха!
– Тише, - шепотом сказал Ричард, - Льюис еще спит, что ты орешь?
– Ты смешон, - с непониманием посмотрел на него сын, - это отродье Грэфа. Что ты с
ним сюсюкаешь?
– Он не виноват ни в чем. Ему и так вчера досталось.
– Ну-ну, - Ольгерд встал, - что-то я раньше не замечал, что ты такой сентиментальный,