Сердце Лабиринта
Шрифт:
— Лучше стоять с таким несочетаемым другом, чем в одиночку. — Грей ждал, напряженный и готовый. От некоторых страхов убегаешь, а с некоторыми сталкиваешься. Рук не пугал его и вполовину так, как его бабушка или его собственная проклятая судьба.
Под бездонным капюшоном мелькнула улыбка. — У тебя есть смелость... но, к сожалению, не хватает мастерства. С хорошим учителем ты сможешь добиться успеха.
Леато издал внезапный задумчивый звук. Когда Грей рискнул взглянуть на него, Леато прошептал: — Мой учитель мог бы обучить тебя. Лучше Оксаны Рывчек никого нет.
Лающий смех Рука испугал обоих. — Тебе, юный Трементис, следует следить за тем, какие обещания ты даешь другим людям.
Взмахнув клинком, Рук швырнул Грею обратно его плащ, лишь слегка порезанный мечом парня из Лиганти. По-братски обняв его за плечи, Леато потянул его к свету и шуму площади. Он сказал потрясенным шепотом: — Что за ночь! Не могу поверить, что я выжил после Рука!
— Я тоже, — рассеянно отозвался Грей. Все его внимание было обращено назад, на фигуру, окутанную тайной, которая тащила трех благородных задир к правосудию.
ЧАСТЬ I
1
Приветственная чаша
Осситерс, Истбридж: Эквилун 5
После стольких лет отчаяния, страданий и потерь Донайя едва ли знала, что делать со счастьем.
Или, если уж на то пошло, с танцами. — Расти» не описывало ее умения: В середине фигуры она не успела сделать выпад и была вынуждена убраться с пути пары танцоров, мчавшихся по площадке. Вместо того чтобы снова занять свое место, она пригнулась в безопасном месте в толпе, усмехаясь при мысли о том, как Леато будет дразнить ее за то, что она бросила своего партнера.
Смех тоже был невеселым. Воспоминания о потерянном сыне были повсюду, всегда... но она старалась радоваться им, а не погружать сердце в печаль. Джуна достигла совершеннолетия; гости собрались в Осситере, чтобы отпраздновать ее возведение в наследники Дома Трементис.
Глядя в атриум, невозможно было предположить, что всего год назад их дом находился на грани финансового и семейного краха. Столы скрипели под тяжестью пирожных с джемом из фруктов, мягких сыров с укропом и тмином, утки в апельсиновой глазури и жареного на вертеле кабана, благоухающего специями со всех дорог Рассвета и Сумрака. Красные вина лились из серебряных фужеров, которые несли улыбчивые слуги, а бутылки белого стояли в ведрах, охлажденные нуминатрией.
Но больше всего Донайя удивлялась людям. За полгода до этого тишина Трикатиума почти поглотила едва различимую россыпь друзей при усыновлении Ренаты. Теперь же эта россыпь множилась, как шелковые шарфы в руках уличного артиста. Многие дельта-семьи и все знатные дома прислали гостей; даже Октал Конторио был здесь, недавно освобожденный из тюрьмы Докволла, и рассказывал небольшой аудитории стихи, которые он написал во время своего плена.
Почти все знатные дома, — поправила она. Ни одного представителя дома Акреникс не было — фелла Косканум ясно дала понять, что их больше не ждут в приличном обществе. Ни слова не объяснив, почему... Но учитывая, что Гисколо Акреникс был мертв, его предполагаемая наследница Сибилят находилась на семейной вилле в бухте «по состоянию здоровья, — а приемная мать Каринчи сменила его на посту главы их дома, поводов для слухов было более чем достаточно. Самый распространенный из них гласил, что Сибилят убила своего отца — но если бы это было правдой, разве Синкерат не отдал бы ее под суд?
Из клубящейся плотной толпы появился Скаперто Квиентис, держа в каждой руке по рифленому бокалу. — Я не был
Смахнув с лица выбившиеся прядки волос, Донайя потянулась за охлажденной лимонной водой. — Сегодня я не буду пить вино: не хочу, чтобы ты повторил наш бал в честь усыновления. Никому не нравится присматривать за пьяницей.
— Я не возражаю, — сказал Скаперто, отпивая из бокала, от которого она отказалась.
Несмотря на холодный бокал в руке, Донайя почувствовала тепло. Поначалу она не знала, как расценивать доброту Скаперто. Но дни, проведенные на его вилле, не только уменьшили тяжесть на сердце, но и рассеяли туман в ее глазах. Хотя она еще не была готова к чему-то большему, чем дружба, этот берег был уже виден. И она верила, что Скаперто будет ждать ее там, пока она не приедет.
Меппе и Идальо пронеслись мимо, неуклюжие и смеющиеся, когда последний пытался научить своего мужа шагам. Она была рада, что им весело. Танакис скрылась, как только позволил этикет; в последнее время она еще глубже, чем обычно, зарывалась в книги и свитки, занимаясь каким-то проектом, который отказывалась обсуждать. Тем временем Ненкорал выглядела не слишком довольной тем, что развитие танца вынудило ее объединиться с Укоццо Экстакиумом. Хотя его сводная сестра Парма удалилась в траурное уединение после самоубийства Суреджо, остальные члены их дома были готовы продолжать развлекаться, как обычно. Еще один повод для слухов, учитывая близкое время смерти Суреджо и Гисколо.
Донайя с наслаждением отпила лимонной воды и постаралась прогнать эти мысли. Ты ищешь неприятностей. Разве ты не можешь быть просто счастлива?
Но как, если проклятие ее дома до сих пор не объяснено, а загадочная смерть Гисколо висит над ними, как серп Нинат?
А что касается последней... — Удалось ли вам выудить информацию из Фаэллы? — Когда Скаперто покачал головой, Донайя вздохнула. — Как же не вовремя эта квакающая чайка закрыла клюв.
— Эра! — Скаперто притворился, что шокирован ее грубостью, но при этом звякнул своим бокалом о ее бокал. — Каждый раз, когда я пытаюсь вывести ее на чистую воду, она поднимает вопрос о том, кто займет пустующее место. Если вы не хотите его занять, то, может быть, другой из вашего дома? В законе не сказано, что члены Синкерата должны быть главами своих домов.
Словно он имел в виду любого старого родственника, а не кого-то конкретного. В воздухе закружились аметистовые шелка и вышитые стрекозы: танец приблизил ее племянницу. — Рената!
Слишком поздно она поняла, с кем танцует Рената. С учтивым поклоном Деросси Варго вывел ее из зала. Глубокий кобальт его плаща перекликался с голубыми вспышками стрекоз Ренаты, дополняя друг друга, но не сочетаясь, и Донайя подумала, что они так и задумали. В последнее время все выглядело так, словно их прежней размолвки и не было. К тому же Рената упомянула, что хочет поговорить с ней сегодня вечером о важном деле: Донайя пока избегала этого разговора, боясь, что ее худшие подозрения подтвердятся.
Донайя и Скаперто прогуливались вдвоем, словно все еще танцевали, и Рената привстала в реверансе. Год, проведенный к Надежре, не смягчил ее четкий сетеринский акцент, но ее тон был игривым: — Вы звали?
Донайя жестом показала на лимонную воду. — Скаперто хочет бросить тебя в пасть Нинат. Ты сама откажешь ему или мне сделать это за тебя?
Это заставило его зашипеть. — Я ничего такого не имел в виду! Я только подумал...
— За последний год погибли два Каэрулета, так почему бы не нанять на их место кого-то с невероятной удачей?