Сердце Лабиринта

Бреннан Мари

Этот клубок отношений затянулся в ночь бала в честь принятия Ренаты, Танакис и других в Дом Трементис, когда в Белый Парус пришло письмо из Дома Виродакс в Сетерисе. Опасаясь, что письмо разоблачит ее ложь, Рен надела маску Черной розы, чтобы украсть его, но ее поймал Варго. К ее удивлению, он сжег письмо, не читая его, и дал понять, что сожалеет о том, что причинил Ренате боль.

Их встреча спасла Грею жизнь. Той же ночью Гисколо Акреникс устроил засаду и едва не убил Рука. Рен была вынуждена временно надеть костюм Рука вместо Грея, а после этого единственной надеждой спасти его от смертельного проклятия, высасывающего

из него жизнь, было отвести его за помощью к Варго. Варго узнал в проклятии то, которое много лет назад было использовано для убийства Альсиуса Акреникса — того самого Альсиуса, который стал его спутником-пауком, мастером Пибоди. Рискуя собственной жизнью, Варго смог спасти Грея от проклятия.

Открыв Варго и Грею свою личность, Рен узнала всю правду о проблемах Надежры. Медальон с надписью Трикат, который она украла у своей бывшей хозяйки Летилии, был одним из артефактов, принадлежавших Тиранту Кайусу Рексу. Именно с силой этих медальонов боролся Рук, и с помощью Рен Грей был ближе к их уничтожению, чем кто-либо из Руков до него. Но после того как Варго извлек потерянный Трикат из царства Сна Ажераиса, Танакис открыла то, о чем никто из них не догадывался: Медальоны призывали нечестивую и развращающую силу Изначальных.

И как бы ни был опасен один медальон, полный набор был еще хуже. Гисколо Акреникс задумал собрать и снова соединить их вместе, наделив себя силой, которую Кайус Рекс использовал для завоевания Врасцана. Трио успешно остановило его... но когда дух Рука согласился позволить Гисколо убить держателей медальонов, чтобы уничтожить злобные артефакты, Грей бросил вызов этому духу, чтобы спасти жизнь Рен. При этом он разбил Рук, разорвав все связи с духом и его силой.

Теперь Рен, Грей и Варго обременены собственным медальоном. И они должны найти способ уничтожить их, пока Изначальные не развратили их сердца...

Пролог

Мир хранил три вида страха. Один был слишком сильным, чтобы с ним бороться; если ты был умным, то убегал, прятался, пока он не проходил мимо. Был и такой, перед которым ты вставал и смотрел в лицо, потому что если ты этого не сделаешь, то всю жизнь будешь прятаться.

А был тот, с которым вы жили. Потому что, просочившись в твои кости, он никогда по-настоящему не исчезал.

Грей знал, что должен был наслаждаться Фестивалем Вешних Вод. Это было время празднования, от Верхнего берега до Нижнего, когда туман окутывал город на целую неделю, и все ходили в масках. Выступали певцы, жонглеры, ставились пьесы о падении Тиранта, и большинство людей с нетерпением ждали этого праздника всю зиму.

Но неделя непрекращающегося тумана заставляла его чувствовать, что кто-то может выйти из него без предупреждения, что он может раствориться в нем и больше никогда его не увидеть. Его бабушка родилась и вышла замуж за Кирали, но в сознании Грея она была хитра, как варадийский паук, ее влияние и власть тянулись, как липкая, опутывающая паутина. — Мы в безопасности, — всегда говорил Коля, когда Грей делился с ним этой мыслью. — Два года мы здесь, если бы они с Додачем пришли за нами, то уже сделали бы это.

Коля не понимал, насколько глубок страх. Но он делал все возможное, чтобы облегчить его, относясь к каждой беде, которую приносил младший брат, с терпеливой добротой — как, например, когда в первый день Вешних

Вод он вернулся в ночлежку «Кингфишер» и обнаружил, что Грей перепачкан ореховой краской, причем на его руках ее было, кажется, больше, чем в некогда золотистых волосах Леато. — Когда Эрет Трементис увидит тебя...
– простонал он.

— Это маскировка! — сказал Грей, засовывая виноватые руки за спину. — Чтобы Леато мог вместе с нами обойти Нижний берег.

— Я хочу увидеть выступающих обезьян, — сказал Леато. — И торговцев, и кукольные представления, и выпить шоколада со специями, и...

Грей и Коля не могли позволить себе и половины этих вещей. Хотя Дом Трементисов давал Коле постоянную работу, это покрывало только жилье и другие необходимые вещи, но не экстравагантность. Приподняв бровь, Коля спросил, кого ты пригласил — Леато или его кошелек?

На этот вопрос Грей ответил крошечным покачиванием головы. Его друг мог быть богатым алтаном Лиганти — не то чтобы он выглядел очень богатым или знатным, с ореховой краской, окрасившей голову, руки и половину его одолженной одежды, — но Грей не надеялся сегодня переплыть реку золота.

Ему нужен был кто-то рядом, чтобы прогнать страх, навеянный туманом. И он не хотел, чтобы Коля нес эту ношу всю ночь.

И Коля кивнул. Потому что даже если он не понимал, то никогда не задавал вопросов. Он просто защищал Грея от любой угрозы.

Когда рядом с ним был Леато в запасном плаще и бумажной маске, Грей мог расслабиться и наслаждаться вспышками яркой одежды, проносящейся сквозь вихри таинственного тумана, — реальный мир казался сном даже в те годы, когда источник Ажераиса дремал. Леато хотелось попробовать все: они ели поджаренные лисьи орехи, жареные медовые лепешки, жареных сверчков, которые хрустели, как угольки, и горели, как огонь. Они выпили по чашке шоколада со специями, наблюдая за жонглером, который ловил и бросал факелы, сжигавшие клочья тумана. Насытившись, Грей затащил Леато во врасценский танец — с притопами и хлопками, толканием плечами и дружескими насмешками.

— Уф, мы потеряли Колю, — сказал Грей, когда танец расшевелил их, и они уселись на задворках, попивая большими глотками воздух и подслащенную лимонную воду. Его брат, прислонившись к стоящей неподалеку бочке с просяным пивом, разговаривал с девушкой с верховьев реки. — Вчера он встретил эту — Алинья, Гулинка, что-то в этом роде, и мне пришлось целый час стоять и слушать, как они флиртуют. Плохо.

— Может быть, это и занимательно, — подумал Леато и рассмеялся, когда Грей попятился, словно его пронзило это предательство. — Но это шоу мы можем посмотреть в любой день. Пойдем, почитаем наши узоры.

— Нет.

Грей даже не осознал, насколько холодно и резко прозвучало это слово, пока Леато не отшатнулся. С усилием он смягчил голос. — На таких фестивалях, как этот, они, скорее всего, мошенники. Есть и более выгодные способы потратить свои деньги.

Он видел, что Леато хотел спросить, но сдержался. — И что теперь?

Колокола зазвонили в третью землю. Грей поморщился и сказал: — Я бы не хотел, чтобы у тебя были проблемы с семьей.

Леато потрепал свои крашеные волосы. — Отец отшлепает меня, когда бы я ни вернулся домой. Лучше сначала повеселиться.