Сердце куклы

Эльфман Алиса

Вампиресса не нашлась, что ответить, и Даров продолжил, воодушевленный ее молчанием.

– У него есть сын, примерно твоих лет... и я подумал.

– Что? – голос девушки прозвучал до невозможности холодно, – Что ты подумал, папа?

– Что было бы неплохо, если бы ты познакомилась с Томасом. Он – отличный парень, и я был бы рад, если... В общем, я хочу сказать: он гораздо лучше оболтусов, которые учатся в твоей школе.

Горячее раздражение запульсировало в голове девушке, она уже несколько минут сжимала тонкими пальцами шелковое покрывало кровати.

– Скажи мне всего одну вещь... С каких пор ты начал

заниматься сводничеством, папочка? – ядовито спросило она и, не дождавшись ответа, прошипела, – Ни на какой ужин я не пойду и со своей личной жизнью тоже разберусь сама!

После этого она бросила трубку и уткнулась лицом в подушку. Через пару минут та стала насквозь мокрой от соленых слез девушки. Да, вампиры не лишены возможности плакать, хоть и крайне редко позволяют себе эту человеческую слабость.

Но досада на отца иссякла быстро и желания лить слезы не осталось. Вытерев глаза тыльной стороной ладони, она отыскала в углу комнаты брошенный мобильный. Не имея сил на полноценный разговор, Долл дрожащими пальцами набрала сообщение отцу. “Извини. Была неправа. Во сколько и где?”

Глава 9. Скованные одной цепью.

На самом деле, Долл и сама не знала, с чего так вспылила в разговоре с отцом. Ну да, конечно, она не испытывала желания сидеть в ресторане рядом с каким-нибудь денежным мешком и его сынком-мажором... Но ведь папа и так очень редко просил свою дочь о чем-либо, а в последнее время они вообще не общались – пара коротких звонков из самолета не в счет. Николай Даров доверял дочери и даже позволил ей вести вполне самостоятельную жизнь. Так неужели ей так сложно сделать для него это маленькое одолжение? Подумаешь, один вечер в жизни будет проведен не в самой приятной компании. У Долл впереди – вечность, так что пожертвовать парой часов ради близкого человека ей ничего не стоит.

“Я не собираюсь флиртовать с тем парнем... кажется, Томасом”, – думала Долл, примеряя серебристо-серое платье из шелка, которое очень шло к ее глазам, – “Но, это не значит, что я должна надеть монашескую рясу”.

А с другой стороны, почему бы ей и не пококетничать с ним... самую малость, просто, чтобы восстановить форму? Ведь в прошлой жизни, красавица, королева школы и заядлая тусовщица – Лера Дарова строила глазки всякому мало-мальски симпатичному парню, имевшему несчастье оказаться в зоне досягаемости. Она умела играть чужими чувствами, маня своей красотой и в то же время, держа всех на расстоянии вытянутой руки. И, несмотря на всю холодность и даже жестокость Долл, любой парень был готов на все, что угодно, ради одного ее благосклонного взгляда или жеста. Правда, такой милости мало кто заслуживал, а уж о поцелуе прекрасной куколки вообще оставалось только мечтать. Ей нравилось чувствовать свою власть, нравилось играть чужими сердцами, а если пара-тройка из них разобьется – ну, а ей-то, что с того?

И все было прекрасно, пока в ее жизни не появился Алекс, и не произошел обмен ролями.

Не стоит думать об этом сейчас. Девушка встряхнула головой, отгоняя болезненные воспоминания. Этот вампир еще получит свое, как и все несчастные, имевшие глупость чем-то досадить ей. В этот раз она не станет слишком изощряться... просто оторвет ему голову – и дело с концом. Глубоко в душе Долл гнездилась убежденность, что, только разобравшись с Алексом, она станет, наконец, прежней

собой, и все снова будет хорошо...

Потому что сейчас – все это: красивые платья, украшения, макияж... да, в конце концов, вся ее жизнь... были лишь жалкими подобиями, попытками казаться нормальной. Человеком? Нет, Долл нравилось быть вампиром, быть сильной... Просто остались какие-то привычки, от которых она не могла, да и не очень-то хотела. Разумеется, она вполне могла бы обойтись и без всех этих бирюлек; помимо собственного симпатичного личика, Долл обладала еще и чарующей притягательностью вампира, и даже в простых джинсах, черном свитере и без косметики, она все равно оставалась красавицей.

И, к тому же, ей по-прежнему нужно притворяться. Люди кажутся безразличными, но на самом деле эта толпа, масса все время наблюдает за тобой, ожидая, когда ты споткнешься, ошибешься, оступишься... И вот тогда, не стоит ждать пощады: всех, кто не похож на большинство уничтожат без всякого сожаления.

И вампирам, несмотря на все их возможности, следует быть осторожными, чтобы не выдать свою истинную суть.

Ну что-что, а притворяться Долл умела отлично. Весь мир – театр...

...Слегка порумянив щеки, чтобы папу не встревожила неестественная бледность дочери и, покрыв губы перламутровым блеском, Долл уже была готова выходить. Сегодня она постаралась обойтись самым минимумом косметики, все-таки идет на ужин с отцом, а не на вечеринку.

Схватив элегантный клач на цепочке в одну руку, а связку ключей и мобильный – в другую, Долл бесшумно, как это умеют, пожалуй, одни только вампиры и кошки, выскользнула за дверь своей квартиры.

Встреча была назначена в небольшом итальянском ресторанчике, хотя Долл и ожидала, что место будет более дорогим и пафосным, этот выбор ее вполне устроил. Она бывала в этом месте пару раз – раньше, когда еще испытывала обычные голод и жажду, которые можно было утолить куском пиццы и бокалом вина. Она и сейчас могла есть человеческую пищу и даже чувствовать ее вкус (что бы там не говорила Беатрикс), но только человеческая кровь приносила силу и пускай краткое, удовлетворение.

Оказавшись внутри ресторанчика, Долл замерла и принялась искать взглядом отца. Почти в ту же минуту к ней подскочил услужливый официант с алым платком на шее (внимательная вампиресса уже успела отметить, что такой платок был на каждом служащем в этом заведении).

– Вы – мисс Дарова? – поинтересовался юноша, в то же время, помогая Долл снять плащ.

Девушка кивнула в ответ, и официант поразился тому, сколько грации и царственного величия было в этом коротком жесте. А заглянув в серо-голубые, глубокие, как холодные воды горного озера ее глаза, он чуть было не забыл, кто он и, что здесь делает. И лишь только, когда посетительница отвернулась от него, продолжая оглядывать зал, парень опомнился.

– Десятый столик, – промямлил он, с трудом шевеля языком.

А Долл, кажется, и не заметила, какое разрушительное воздействие оказал ее гипнотический взгляд. Она направилась к названному столу, но, не дойдя до него, застыла в удивлении. Потому что там, где должен был сидеть ее отец (и еще два человека), расположился незнакомый молодой человек.

Девушка быстро пришла в себя и поступила так, как поступала всегда – пошла напролом. Решительно подойдя к столу, она произнесла, не смотря парню в лицо.