Сердце куклы

Эльфман Алиса

Когда-то она была просто девушкой Лерой, когда-то она верила в любовь. Но мечты слишком хрупки и ненадежны, чтобы на них можно было полагаться. И не только Алекс виноват в том, какой она теперь стала... Нет, еще до встречи с ним она уже была холодной, временами даже жестокой Долл – но тогда она была жива...

Теперь же все иначе. Вампиры как никто другой знают, какого жить в вечном притворстве, всегда и везде носить маску, играть в людей и людьми. Сейчас Долл и кукла и кукловод. Но она больше не хочет подчиняться. Она достаточно сильна, чтобы диктовать другим свою волю, а единственная слабость, которая когда-то заставила ее поступать иначе... Нет, больше она такой глупости не совершит. Любовь лишь глупая выдумка

отчаявшихся людей, и единственное что от нее остается это боль и горечь. Потому что не бывает ничего прочного и уж тем более вечного. Все меняется и рушится, так какой же тогда смысл связывать себя чувствами и обещаниями? Куда как разумнее жить только для себя, не завися ни от кого... ничего не чувствуя. Как просто – стать равнодушной куклой. Пусть тобой любуются, но твое холодное сердце никогда не разобьется, оно будет тихо и спокойно лежать в груди, связанной тугими лентами корсета, и никто и никогда не доберется до него.

Выбор сделан, и ничто не заставит ее изменить его.

... По крайней мере, так Долл считала тогда. Что ж, обманывать себя – одновременно самое простое и самое сложное из всего, что может делать человек. И вампир тоже.

“Я просто устала прятаться и осторожничать”, – подумала Долл, – “Устала бояться других вампиров, людей, которые могут заметить мои странности. Я хочу стать такой как раньше, просто красивой девчонкой, с ветром в голове, у которой не было причин для беспокойства, кроме распродаж и вечеринок. Конечно, ее теперь не вернуть, но я могу попытаться найти свое место в этой новой жизни... Должна попытаться”.

Вампиресса тяжело вздохнула, и покачала головой. Ни к чему такие мысли, только вновь в тоску загоняют. Они и так слишком долго пребывала в депрессии, пора вновь становиться живой. Живой! В ее нынешнем положении это слово звучит горькой насмешкой. Долл – вампир, а значит все, что связано с жизнью осталось для нее в недосягаемом прошлом. Ну и пускай. В этом существовании есть немало своих плюсов, по крайней мере, мало кто сможет сделать ей больно. И у нее достаточно сил для мести. Что могла сделать человеческая девчонка против вампира? Конечно же, ничего. Другое дело сейчас, когда она была на равных с Бессмертными.

“Да гори все страхи огнем! Пляши, вампиресса, пей и веселись. Пока какой-нибудь энтузиаст не забил тебе кол в грудь”, – усмехнулась Долл. Этому она училась всю жизнь: улыбаться, чтобы никто не заметил боли в глазах.

***

Тяжело дыша, Натали, наконец, позволила себе остановиться. Обычно вампиры намного выносливей людей, но сейчас она была напугана, голодна и ослаблена ранами, оставленными золотым оружием. Она может даже погибнуть, если в ближайшее время не получит дозу крови. Натали безумно рисковала, выматывая себя гонкой по улицам, но если бы эта Охотница настигла ее, вампирессу не спасла никакая кровь.

Охотница. Что она вообще здесь делает? Раньше Натали слышала о таких, как она, но, ни разу не сталкиваясь с Охотниками сама, неразумно считала их выдумкой. Однако эта была вполне реальна... Вот горло до сих пор болит, не спасает даже вампирская регенерация.

“Нужно предупредить остальных наших..., – мелькнуло в ее голове”. Но додумать до конца Натали не успела, жуткая тошнота скрутила ее, заставляя опуститься на землю. Что вообще происходит!?

Натали вдруг с ужасом заметила, что ее смуглая от солярия и автозагара кожа, в месте соприкосновения со слабыми лучами осеннего солнца, стремительно краснела и начала болезненно зудеть. Потратив последние силы на то, чтобы метнуться, как можно глубже в закуток между домами, туда, где было достаточно тени, вампиресса согнулась в уголке, находясь в состоянии между ужасом и сумасшествием. Она ведь лилим! Сумеречные вампиры не боятся солнца, оно не причиняет им вреда! Так почему она выглядит так, будто сутки пролежала на пляже, без защитного крема?

От

страха, а может и чего-то еще, Натали теряла возможность связно думать. Сейчас в ее голове отчаянно стучала только одна мысль: “Кровь!” Ей была необходима чья-то жизнь, текущая по жилам, чтобы выжить самой. Но, как она сможет охотиться, не выходя при этом на солнечный свет? Рассредоточенный разум, как ни старался, не мог найти выход из этой дилеммы.

И вдруг, будто сама судьба сделала ей жизненонеобходимый подарок – послышались приближающиеся шаги, судя по характерному цоканью каблучков, это была женщина. Ну и ладно, Натали и раньше не была слишком привередлива в выборе “пищи”, обычно и вовсе ограничиваясь коктейлями или донорской. Но сейчас некогда было раздумывать и выбирать.

Будто кто-то другой начал управлять телом вампирессы. На короткое время отступила боль, пронизывающая тело, а зрачки ее глаз сузились, становясь похожими на глаза дикой кошки. С негромким шипением она прыгнула точно на несчастную прохожую и моментально вцепилась в ее шею, пахнувшую теплым телом и духами “Chanel”. С мерзким бульканьем Натали принялась пить кровь из грубой раны на шее женщины, остатков осторожности хватило лишь на то, чтобы затащить жертву вслед за собой, в тень тупика. Там она окончательно расправилась с безжизненным телом.

Только осушив женщину до последней капли, Натали отбросила ее труп в сторону, словно смятую обертку. Она насытилась, и смерть теперь не угрожала вампирессе, но с ней по-прежнему было что-то не так...

Имей Натали возможность видеть себя со стороны, она бы ужасно удивилась тому, что ее глаза сейчас были не глубокого черного цвета, обычного для всех лилимов. Нет, они горели кроваво-алым, словно она была не настоящим вампиром, а персонажем дешевого хоррора. Но вампирессу совсем не интересовал собственный внешний вид. Казалось, в ней окончательно погибло все хоть немного человеческое. Инфернальная часть сущности победила, сломав хрупкий разум и волю души. Теперь она была лишь тем, в кого и должна была превратиться – труп, который против всех законов природы продолжал двигаться, говорить и дышать. И больше всего это мертвое тело требовало свежей крови.

Новое ужасающее порождение ночи вышло на охоту по улицам Чикаго.

***

В последние дни Долл стала утомляться быстрее прежнего. Наверное, и вампиры подвержены разрушительному воздействию стресса. Действительно, столько всего случилось. Такое чувство, что кто-то яростно пытается помешать ей начать новую беззаботную жизнь, снова и снова напоминая о боли.

Во-первых, конечно же, Тамерлан. Долл понятия не имела, что он к ней испытывал: простое влечение или... Нет, второго точно не может быть. Тем более, что Беатрикс вполне однозначно высказалась по этому поводу. А в том, что говорила она вполне искренне, Долл не сомневалась. Уж что-что, а отличать ложь от правды вампиры умеют. Да и будь чувства Тимура реальными, все равно это ничего не изменит.

Долл абсолютно не хотела совершать те же ошибки снова. Довериться кому-то, чтобы потом тебя забыли и выбросили, как сломанную игрушку? Ну уж точно нет!

Конечно, можно было бы подумать об этом еще немного... но сейчас она чувствовала такую странную усталость... Вампиресса лежала на своей большой кровати, свернувшись клубочком в полусне-полуоцепенении. Ее глаза были открыты, но сейчас Долл не видела комнаты вокруг. И уж тем более она не видела, как вокруг кровати вилось нечто, напоминающее клубы черного-черного дыма. Оно кружилось вокруг тела вампирессы, но никак не могло прикоснуться к ней, снова и снова отпрядывала тьма, не имея возможности овладеть девушкой. Будто что-то не давало ей сделать это. Липкие дымные нити оплетались наподобие паутины вокруг кровати, но сама Долл словно бы находилась в тончайшем коконе серебристого света, чуть заметного, но, видимо, невероятно могущественного.