Сердце красавицы
Шрифт:
— Привет. Думаю, ты легко нас нашла.
— Очень легко.
— Давай я повешу твое пальто.
— Какой милый дом. — Пока Малком убирал в шкаф пальто, Паркер заглянула в гостиную. — Похож на твою маму.
— Как это?
— Яркий.
— Это ты верно подметила. Идем на кухню, мама там. Как прошел прием?
— Ну… ой, ты только посмотри! — Паркер остановилась и с явным удовольствием принялась изучать открытки в рамках на стене. — Потрясающе.
— Мама собирала. Это места, где отец служил или где они встречались во
— Чудесный способ сохранить воспоминания. Ты наверняка бывал в каких-нибудь из этих мест. Ты помнишь?
— Смутно. — Мэл взял ее за руку и повел на кухню.
Они вошли в тот момент, когда Кей закрывала дверцу духовки.
— Здравствуйте, Кей, очень рада вас видеть. Спасибо за приглашение.
— Добро пожаловать. О, ирисы. — Кей довольно улыбнулась. — Мои любимые.
— Кто-то это упоминал. Букет собирала Эмма.
— Чудесная работа. — Нюхая цветы, Кей поставила композицию на рабочий стол. — Пусть пока постоят здесь, но вечером я проявлю эгоизм и отнесу их в свою спальню. Мэл, налей девочке вина. Она весь день работала.
— Я выпью с удовольствием. У вас такой милый дом. Просто лучится счастьем.
«Очень точные слова», — подумал Мэл, наливая вино в бокалы.
— Держи, ма.
Кей попробовала, поджала губы.
— Неплохо. Идите пока в гостиную, отдохните. Я принесу закуски.
— Можно помочь вам? Я не очень хорошая повариха, но отличная помощница.
— Почти все готово. Мэл, можешь забрать этот поднос, а я сейчас приду. — Кей открыла холодильник, достала свое лучшее блюдо с холодными закусками.
— Ой, какая прелесть. — С бокалом в руке Паркер подошла к полке с солонками и перечницами.
«Она не кривит душой, — понял Малком. — Как ни странно, ей действительно нравится». Он научился отличать ее вежливый тон от искреннего удовольствия.
Вещицы, которые Паркер разглядывала, были затейливыми, смешными и, как бы поприличнее выразиться, рискованными.
— Я начала собирать их сразу, как вышла замуж. Мы так часто переезжали. Хотелось иметь что-то свое, а их легко запаковать при переездах. А потом меня занесло.
— Они чудесные. Очаровательные и забавные. Бэтмен и Робин?
Кей подошла.
— Их подарил мне Мэл на День матери, когда ему было лет двенадцать. И вот этих двух совокупляющихся собачек тоже — не думал, что я их выставлю. Тогда ему было шестнадцать, и он старался меня раздразнить, а я — его. — Кей оглянулась, улыбнулась сыну и своим воспоминаниям. — Смутился до смерти, когда я выставила их на полку.
Мэл переступил с ноги на ногу.
— Что мне делать с этим подносом?
Паркер улыбнулась Мэлу и выбрала симпатичный хлебный кругляшок с сыром бри и малинкой.
— О, спасибо. — И, оставив Мэла с выложенными на подносе канапе, она снова принялась восхищаться солонками и перечницами вместе с его матушкой: — А эти какие милые!
Весь вечер, глядя, как мило общаются Паркер и Кей, Мэл старался
Он прекрасно знал, что Паркер может подладиться к любой ситуации, к любому собеседнику, однако сейчас он видел совсем другое: Паркер вела себя естественно и получала удовольствие точно так же, как в тот первый раз, когда он возил ее в пиццерию.
Женщины разговаривали о тех местах, где обе бывали, о тех местах, куда ездили его родители еще до его рождения или когда он был слишком мал, чтобы помнить, или которые едва помнил.
Они обсуждали бизнес Паркер, и, когда она рассказывала что-нибудь забавное из своей богатой практики, его мать хохотала от души.
— Мне бы никогда не хватило терпения. Все эти звонки с утра до ночи, жалобы, ругань, требования. Черт, мне хочется прихлопнуть кого-нибудь из клиентов Мэла не меньше двух раз в день.
— Паркер своих не прихлопывает, она их давит, как червяков.
— Только когда это совершенно необходимо.
— А как вы справитесь с Линдой Эллиот или какая у нее сейчас фамилия? — Паркер заколебалась, и Кей пожала плечами: — Ну, это, конечно, меня не касается.
— Нет, нет. Не в этом дело. Просто я еще не знаю, ситуация сложная. Я однажды с огромным удовольствием придавила ее, как червяка. Но она мать Мак.
— Она шлюха, которая считает себя лучше всех.
— Боже, ма.
— Вы абсолютно правы, Кей, — согласилась Паркер. — Она шлюха, страдающая манией величия… и преследования. Я презирала ее всю свою жизнь, и вы не можете сказать ничего такого, что бы меня оскорбило. — Снова принявшись за лазанью, Паркер заметила изумленный взгляд Малкома. — Что? Я не имею права кого-то презирать?
— Просто это не совсем в твоем стиле.
— Сколько я себя помню, она использовала и травила одну из моих лучших подруг. Она заслужила гораздо больше, чем я ей в конце концов высказала. Однако… — Паркер пожала плечами, глотнула вина. — Она придет на свадьбу. Захочет похвастаться новым мужем. Ей запрещено показываться в поместье, но я временно отменю запрет.
— Ты что, выгнала ее?
Паркер улыбнулась Малкому.
— Да. И получила огромное удовольствие. Поверь мне, на свадьбе с ней справятся. Я еще не решила, как, но я запру ее в подвале, если почувствую, что она собирается испортить хотя бы минуту праздника Мак и Картера.
— Не сомневаюсь, — кивнула Кей. — Если понадобится помощь, дайте мне знать. Я всегда ее терпеть не могла.
— Я не знала, что вы с Линдой знакомы.
— О, она бы меня и взглядом не удостоила, но наши дорожки пересекались. Приходила ужинать, когда я работала в ресторане. И посещала приемы, на которых я помогала. — Кей дернула плечами, мол, «подумаешь», точно, как Малком. — Она из тех, кто смотрит сквозь тебя, когда щелкает пальцами, требуя очередную выпивку, и без зазрения совести жалуется на обслуживание, когда ты стоишь прямо перед ней.