Сердце красавицы
Шрифт:
— Да. Все в порядке?
— Конечно. Просто я… Я пойду в дом, у меня полно работы.
Картер взял ее за руку.
— Что случилось?
— Ничего. Правда. Я просто не выспалась, поэтому… — «Господи, я веду себя точно, как Малком. Замыкаюсь, отгораживаюсь». — Кажется, мы с Малкомом вчера вечером расстались.
— Если это правда, мне очень жаль. Можешь рассказать, почему?
— Я думаю, у нас слишком мало общего, мы на многое смотрим по-разному. Хотим разного. — Снова слезы стиснули грудь. — Картер, я не уверена в нем. Я его не понимаю.
— А
— Всегда хотела, и, похоже, из-за этого у нас ничего не получается.
Картер поставил портфель на землю, обнял Паркер за плечи и повел по дорожке.
— Тебе пора на работу.
— Еще есть время. Когда у нас с Мак были проблемы, когда я чувствовал, что не понимаю ее, ты помогла мне. Вдруг я смогу сделать для тебя то же самое.
— Картер, он не впускает меня в свою жизнь, он — сплошные запертые двери. Когда бы я ни спросила его о тяжелых временах — а именно тяжелые времена делают нас теми, кто мы есть, — он отмахивается, мол, это было давно, или меняет тему.
— Мэл действительно не любит говорить о себе. Думаю, ты права насчет запертых дверей. И еще я думаю, что некоторые люди запирают одни двери, чтобы открыть другие. Они думают, будто не смогут войти в другие, если не отгородятся от прошлого.
— Я понимаю, правда, понимаю. До некоторой степени. Но как можно быть рядом с кем-то, надеяться, что останешься с ним, если он не раскрывается, не делится проблемами, трудностями? Не принимает помощь?
— Из того немногого, что говорит Мэл, и того — побольше, — что рассказывала моя мама, ему досталось в детстве. Эмоционально, когда он потерял отца, физически — от дяди и тетки. Учителю то и дело приходится общаться с детьми, которые пережили или переживают нечто подобное. Во многих случаях доверие достигается не сразу, и приходится здорово потрудиться.
— Значит, я не должна спешить, быть терпеливой и больше трудиться?
— Это тебе решать. — Картер погладил ее руку. — О нем я могу сказать, что он с ума по тебе сходит и не понимает, что с этим делать. Ты хочешь и заслуживаешь цельную картину, а он думает, что ты должна видеть только то, чего он добился, и этого достаточно.
— Хороший анализ. — Паркер вздохнула. — Я не знаю, куда он толкает меня — вперед или назад, — но анализ хороший.
— Держу пари, Мэл тоже не спал этой ночью.
— Надеюсь. — Паркер вымученно улыбнулась и обняла Картера. — Спасибо. Что бы ни случилось, ты помог. — Она отстранилась. — Беги в школу.
— Может, тебе стоит поспать?
— Картер, я не ребенок.
— Я должен был попытаться. — Чмокнув ее в щеку, он направился к своей машине и чуть не споткнулся о портфель, забытый на дорожке.
— Господи, Мак, — прошептала Паркер, — как же тебе повезло.
Она повернула назад и остановилась, зачарованно глядя на нежно-голубой дом на фоне пронзительно-голубого неба, на сверкающие окна. Как и свадьба, это лишь оболочка гораздо большего. Большего, чем здание, даже большего, чем родной дом, хотя это ей безумно важно. Это символ,
А как она может строить с Малкомом что-то прочное, если не видит фундамент?
Вопросы, вопросы… Пожалуй, кофе и приличный завтрак вдохнут в нее новые силы. Может, вернувшись к рутине, она даже найдет какие-нибудь ответы.
Миссис Грейди — вся в слезах — сидела на кухне, притулившись к рабочему столу.
— Что с вами? Что случилось? — Забыв о собственных проблемах, Паркер бросилась к экономке.
— Ночью произошла жуткая автокатастрофа.
— Я знаю, Дел говорил. Боже, кто-то погиб. Кто-то из ваших знакомых?
— Хуже. Три девочки… подростки. Их было четверо, но одну они как раз перед аварией высадили у ее дома. А остальные погибли. Все три.
— О, нет. Господи.
— Я знакома с мамой одной из них по книжному клубу.
— О, миссис Грейди. — Паркер обняла экономку и стала покачивать ее. — Мне жаль. Мне так жаль.
— В другой машине было двое. Одному уже ничего не угрожает, второй в критическом состоянии.
— Я приготовлю вам чай. Полежите пока. Я принесу в вашу комнату и посижу с вами.
— Нет, нет, я останусь здесь. Мы с тобой знаем, как неожиданна и жестока смерть… как она опустошает.
— Да. — Паркер сжала на мгновение руку миссис Грейди и отошла приготовить чай.
— Дана, моя знакомая по книжному клубу, никогда мне не нравилась. — Миссис Грейди вынула из кармана фартука бумажную салфетку, промокнула глаза, вытерла щеки. — Неприятная особа, из всезнаек. А теперь, когда она потеряла ребенка, это уже не имеет никакого значения. Кто-то сфотографировал обломки машин, и фотографии показали по местным новостям. Надеюсь, она не видела фотографий и не увидит обломки. Их отбуксировали.
— Я хочу, чтобы вы….
«Отбуксировали? Малком!»
Паркер крепко сжала веки, глубоко вздохнула. Все по порядку.
— Выпейте чай, а я пока приготовлю завтрак.
— Милая моя девочка. — Миссис Грейди высморкалась и даже выдавила некое подобие улыбки. — У тебя доброе сердце, но готовить ты не умеешь.
— Взболтать яйца и сделать тосты я могу. — Паркер поставила чай перед миссис Грейди. — Если вы мне совсем не доверяете, я позову Лорел, но вы должны как следует позавтракать и выпить чаю. А потом мы позвоним Хилли Бабкок, ведь она ваша близкая подруга.
— Раскомандовалась тут.
— Вот именно.
Слезы хлынули снова, и миссис Грейди схватила Паркер за руку.
— Я сидела здесь, горевала по погибшим детям, по их семьям, даже по девочке, которую судьба уберегла… и благодарила бога, что он хранит моих.
— Вы имеете право благодарить за это. Как и все мы. Это не умаляет нашего горя и сочувствия.
Паркер снова обняла миссис Грейди. Она помнила, слишком хорошо помнила свою… их общую потерю. Как раскололся мир, как невозможно было дышать. Как ничего не осталось в душе, кроме страшного горя.