Сердце Изгоя
Шрифт:
— К тому же Репробари постоянно меняют гнездо, — поморщилась Анна. — Наши шпионы следят за ними, находят гнездо, а когда туда прибывают каратели, то не находят ничего. Спустя сутки гнездо возникает в другом месте.
— Грязные крысы, — кивнула Микаэла.
— И главу изгоев тоже не удалось найти?
— Нет. Мы успешно убирали вожаков, человечек, и держали Репробари под колпаком, пока властью не стал Фульгур, — вздохнула Анна. — Уже пятьсот лет он повелевает изгоями и каким-то чудом избегает ловушек. Еще и наследника
— Фремиту? — Фил прикоснулся к своей груди и мог поклясться, что шрамы, оставленные уродливыми пальцами, вдруг резко заболели.
— Он самый, — усмехнулась Микаэла. — Уродливый, подлый… и невероятно сильный. Говорят, он прогрыз матери живот и выбрался на волю, но мне сдается это Тенебра придумали. Вечно они всякие ужасы пророчат и рассказывают. Зато известно, что благодаря их усилиям, Репробари в кои-то веки стали более организованными. Только красивее выглядеть не стали. Проклятье с каждой минутой уродует их лик, пока они окончательно в зверей не превратятся.
— Тихо. Кажется, Совет пришел к единому мнению, — шикнула Анна, посмотрев в сторону отца, который терпеливо дожидался, когда стихнут шепотки.
— Удивительно быстро, — промурлыкала Микаэла, пихнув Фила локтем в бок. Тот поморщился, но промолчал.
— Сердце будет спрятано вновь, — громко произнес Владимир, метнув быстрый взгляд в сторону нахмурившейся Анны. — Таково решение Совета. Также в отдаленные районы города будут посланы карательные группы от каждой из семей. Каждый найденный изгой подлежит уничтожению.
— Филипп! — прошипела Анна, когда Фил побледнел, а потом сделал шаг вперед и поднял руку. Он прошел деревянной походкой к столику, на котором по-прежнему стояла шкатулка, а затем, дождавшись, когда удивленный Владимир обратит на него внимание, негромко кашлянул.
— Простите, что вмешиваюсь, — сказал он, ежась под колючими взглядами Совета. — У меня есть идея, как использовать шкатулку более благоразумно.
— С каких пор люди стали допускаться на совет и влезать в разговоры владык? — колко спросила Каелеа, подходя ближе к Филу. Она шумно его обнюхала и скривилась. — От него несет псиной, Владимир.
— Благодаря ему шкатулка не оказалась в лапах Репробари, — мягко пояснил хозяин замка. — Это Филипп Уорд и что-то мне подсказывает, что мы должны выслушать его предложение. Хотя бы за то, что он сумел продержаться во время Ритуала Правды, который проводил сам Фремиту.
— Решения Совета не оспариваются, — буркнул Вегейр, возвышаясь над Филом, словно гора.
— И все же, мы выслушаем его. Продолжайте, мистер Уорд, — в глазах старого вампира промелькнул хитрый огонек и тут же исчез, словно его и не было.
— Совет давно пытается найти гнездо изгоев, так? — хрипло ответил Фил, чувствуя на себе недоброжелательные взгляды гостей замка. — Их цель — шкатулка с сердцем. Не секрет, что они быстро нашли меня и узнали, что шкатулки нет в замке.
— Ты хочешь
— Нет. Кто-то наблюдал за Петром, когда я вез его сюда. И он видел, что шкатулки при нем не было. Если я вернусь домой, то изгои снова меня навестят. Почему бы вам это не использовать?
— И зачем тебе рисковать собой, человек? — настороженно спросила Джия. Красные глаза вампирши будто ощупывали душу Фила. — Репробари убьют тебя сразу же, как только получат шкатулку. В таком случае резонно будет послать к ним одного из нас, чтобы сохранить сердце.
— Они исчезают сразу, как только вы находите гнездо, — покачал головой Фил. — Они не будут верить тем, кто проклял их и изгнал из семей.
— А тебе они поверят? — усмехнулся Вегейр.
— Да. Я человек. Скот, — голос Фила зазвенел, а губы гневно сжались. — Изгои знают, как вы к нам относитесь.
— Фульгур очень умен, — спустя минуту молчания ответил Раду. — Не стоит его недооценивать, Филипп Уорд. Мы не можем рисковать шкатулкой. Мы даже не представляем, как её открыть.
— Зато представляют они, — вставила Анна, тоже подходя к столику. — В словах Филиппа есть разум. Если мы сможем отследить Филиппа, то он приведет нас прямиком к гнезду и изгои не успеют скрыться. Мы гоняемся за Фульгуром и его сыном уже несколько сотен лет, но натыкаемся лишь на брошенные места. Это шанс обрушить на Репробари мощь пяти семей, владыка Раду, и лишить изгоев лидера.
— Я против, — покачала головой Каелеа. — Это слишком рискованно. Если шкатулка попадет в руки Репробари и мы не успеем её уничтожить, то Алая ночь опустится на землю.
— Я тоже против, — склонил голову Раду. — Сердце необходимо спрятать.
— Его необходимо уничтожить! — рявкнул Вегейр. — И только Репробари знают, как открыть шкатулку. Она не горит в огне, не тонет, и легко выдерживает удар топора. В словах человека есть здравый смысл. Я поддерживаю его.
— Семья Санави тоже поддерживает предложение Филиппа Уорда, — степенно кивнула Джия. — Спрятать шкатулку — значит отсрочить наступление Алой ночи еще на несколько сотен лет. И тебе известно, Владимир, что нужно для того, чтобы спрятать шкатулку.
— Вампир, отправившийся с этой миссией, должен умереть и унести местонахождение в могилу, — мрачно добавил Вегейр. — Кто-то из семей лишится главы.
— Я знаю о ритуале, — мягко ответил Владимир, внимательно смотря на шкатулку. Он перевел светло-серый взгляд на Филиппа и слабо улыбнулся, после чего посмотрел на Анну. — Какова вероятность успеха, если я проголосую за этот дерзкий план?
— Репробари наверняка проверят Филиппа на предмет жучков и даже малейшее колебание энергии сорвет наши планы, — вздохнула девушка. — Но можно использовать Кровавую метку.