Сердце дыбом
Шрифт:
Детей он догнал уже внутри дома. Пронзительными выкриками Ноэль звал мать, Жоэль ему вторил.
— Довольно! — решительно оборвал Ангель.
Они, присмирев, затихли.
— Идите на кухню! — приказал Ангель.
Его удивило, что ничего не было готово. Уж полдник она могла бы приготовить! Он неумело посадил их перед чашками с молоком и тартинками — тут же началось шумное обжорство — и направился к выходу. В дверях он чуть не столкнулся с Жакмором.
— Вы не видели Клементину? — спросил он.
Психиатр по-кошачьи почесал за ухом.
— М-м… — протянул он,
— Бросьте ваши кошачьи замашки, — разозлился Ангель. — Можно подумать, вас это всерьез увлекает. Скажите лучше, где моя жена.
— Мне так неудобно… Я, видите ли, совершенно случайно зашел в столовую, — начал оправдываться Жакмор, — и она была там…
— Ну и что?! — рявкнул Ангель.
Он оттолкнул Жакмора и ринулся в столовую. Психиатр шел по следу. Он воздержался от комментариев, хотя было очевидно, что гнев Ангеля выражал не что иное, как досаду на свою собственную неспособность обращаться с детьми.
На ходу Ангель сочинял гневную тираду. Он редко выходил из себя, и это всегда происходило из-за детей. Ему следовало больше заниматься их воспитанием. Его трясло от злости. Сердце бешено колотилось в груди. Издевается она, что ли…
Он распахнул дверь и застыл на пороге. Лежа на обеденном столе, со спущенными до колен штанами, Клементина извивалась всем телом. Грудь вздымалась, кулаки судорожно сжимались. По глади стола взад-вперед скользили подрагивающие ягодицы. Бесстыдно раздвигались ноги, из приоткрытых губ вырывались слабые стоны. Ангель бестолково потоптался и попятился к выходу. Его лицо медленно принимало пунцовый оттенок. Он закрыл дверь и быстро вышел в сад. Жакмор остановился на крыльце, проводил Ангеля взглядом до поворота аллеи и вернулся на кухню.
— Интересно… — протянул он.
В считанные секунды он устранил последствия детского полдника. Пресытившиеся засранцы радостно лепетали. Он утер измазанные мордашки и вытолкнул грязнуль из кухни.
— Идите поиграйте с папой, — сказал он.
— Ачу… Тину, — потребовал Жоэль.
— Тину, — повторил Ноэль.
Ситроэн безмолвно направился в сторону сарая, братья поспешили за ним. Жакмор, насупившись, прислушался к звукам, доносившимся из сада, и нерешительно зашел в столовую. Перевернувшись на живот, Клементина продолжала непристойно извиваться. Психиатр принюхался, после чего с явным сожалением покинул столовую и поднялся к себе. Он растянулся на кровати и попробовал замурлыкать — получилось довольно неубедительно. Несмотря на все старания, приходилось расписываться в собственной беспомощности. Кстати, умел ли мурлыкать черный кот, которого он пропсихоанализировал несколько недель назад? Он принялся размышлять о Клементине — тоже интересная тема. Может быть, надо было до нее дотронуться? Он понюхал свои пальцы. Пахло служанкой, но запах был вчерашним, а потому совсем не стойким. Вот сидит он здесь, на кровати. А как же та женщина, наверняка продолжающая бесноваться внизу? Он сел, встал, вышел на лестницу. Перед дверью в столовую остановился. Прислушался. Было тихо. Он вошел.
Полуголая Клементина, похоже, заснула; во всяком случае, она перестала дергаться и лежала теперь неподвижно,
— Простите, — сказал он. — Мне показалось, что вы звали.
Она взглянула на него усталыми мутными глазами и спросила:
— Что я делала на этом столе?
— М-м-м… — промямлил Жакмор. — Не знаю. Вам, наверное, было жарко.
Только тут она заметила беспорядок в своем туалете.
— Какой-то кошмар, — начала она и, как Ангель несколько минут назад, покраснела до корней волос.
— Скажите, а… — запнулась она на полуслове.
Села, даже не пытаясь прикрыть голые ноги.
— Чего уж тут… Что, вы меня никогда голой не видели?
Сбитый с толку Жакмор не знал, что и ответить.
— Я, наверное, буянила, — предположила она, начиная одеваться.
— Боюсь, что да…
— Ничего не понимаю, — сказала Клементина. — Собиралась приготовить детям полдник и вот… я здесь.
Она ощупала свой затылок.
— Я помню, что упала на этот стол. Вон шишка какая.
— Здорово же вы суккубнулись, — высказался психиатр.
Она подтянула штаны и пригладила растрепанные волосы.
— Ну да ладно, бывает, — заключила она. — Не думала, что меня так прихватит. Пойду готовить полдник.
— Они уже пополдничали, — сказал Жакмор.
Лицо Клементины помрачнело.
— Кто их накормил?
— Ваш муж, — ответил Жакмор. — А я вытер им мордашки.
— Ангель сюда заходил?
— Да, — ляпнул Жакмор.
Она быстро прошла мимо него и вышла в сад. Свернув на аллею, она уже почти бежала. Жакмор, поднимаясь к себе, шевелил мозгами — мыслил. А значит, существовал. Но обособленно.
X
Ангель взял в руки клепальник и приступил к другому борту. Он приставлял наковальню с внутренней стороны борта, когда появилась раскрасневшаяся от быстрой ходьбы Клементина. Увидев мать, двойняшки радостно завизжали. Ситроэн подошел к ней и взял ее за руку. Ангель поднял глаза, оценил ситуацию и насторожился.
— Кто их накормил? — спросила она.
— Я, — сухо ответил Ангель.
Она была удивлена его тону.
— А по какому праву?
— Хватит! — отрезал Ангель.
— Я спрашиваю, по какому праву ты взялся кормить детей, если было раз и навсегда решено, что ты ими заниматься не будешь?
Клементина не успела даже закончить фразу, как на нее посыпались затрещины. Она зашаталась. Ангель, бледный как простыня, затрясся от ярости.
— Все! — гаркнул он.
Казалось, он успокоился, она поднесла дрожащую руку к щеке.
— Я сожалею, — наконец произнес он. — Но ты заходишь слишком далеко.
Дети подняли крик. Ситроэн наклонился, подобрал с земли гвоздь и изо всех сил всадил его в ногу Ангелю. Тот даже не пошевелился. Клементина расхохоталась навзрыд.
— Довольно! — отчеканил Ангель.
Она замолчала.
— А вообще-то, — продолжил он, — я сожалею только о том, что бил не изо всех сил.