Сердце двух миров
Шрифт:
Хочу плакать. Может быть, слезы облегчили бы эмоции, застрявшие в горле и давящие на меня, как тяжелое одеяло, но я никогда не могла этого сделать. Ни тогда, когда я обнаружила, что моя мать подвергается насилию и издевательствам. Ни тогда, когда мой отец выгнал нас из своего поместья, и нам некуда было пойти. Ни тогда, когда мама родила ребенка, который был синим, безжизненным и так и не вздохнул.
Ниссиен садится передо мной, поднимает мой подбородок и смотрит в глаза. Я вздрогнула, потому что забыла, что он здесь. Он очень нежно целует меня
— Что я могу сделать, чтобы исправить твое состояние? Мне нужно, чтобы ты любила меня, Наоми, — умоляет он.
Я хочу крикнуть ему: «Я люблю тебя. Любила, пока ты не разбил мне сердце.» Но в этом нет смысла.
— Отпусти меня, — шепчу я.
Он продолжает смотреть на меня.
— Ты знаешь, что я не могу этого сделать.
Я закрываю глаза, потому что не хочу больше видеть его. Его обращение так больно ранит меня, потому что я слишком доверилась ему. Я ничем не лучше своей мамы, ставшей собственностью влиятельного человека, которой он может пользоваться по своему усмотрению. Я никогда не хотела жить как она, но сделала тот же проклятый выбор.
В глубине души я все еще тоскую по Ронану. По его прикосновениям, его доброте и его стремлению защитить всех своих людей. Это крошечная часть меня, которая еще способна ясно мыслить и чувствовать. Он бы никогда не стал так со мной обращаться. Теперь я это понимаю.
Было глупо думать, что я могу иметь такого мужчину, как Ронан. Я не стою и половины того, чего стоит он, после всего того, что наделала.
Глава 24
Ронан
Я лежу на подушках своей кровати, прижимая ко лбу обернутый в ткань кусок льда, с закрытыми глазами. Хендрик сидит в кресле рядом со мной, медленно перебирая струны своей лютни и рассказывая о красивой женщине, которую он поцеловал сегодня на балу. Вдруг он замолкает, и я приоткрываю глаз, чтобы посмотреть на него.
— Почему ты такой подавленный, Ронан? Сегодня вечером за тебя буквально дрались две женщины, — на его губах сияет широкая улыбка.
Я стону и откидываю голову назад.
— Вся эта церемония ухаживания — полная ерунда, мне это не нужно.
— О, наверное, так тяжело быть таким желанным холостяком, что за тобой гонятся десятки женщин, — он тычет меня в ребра. — Тебе даже пальцем пошевелить не нужно. Ты знаешь, сколько усилий я приложил, чтобы получить от Мэри всего лишь поцелуй?
Я поворачиваю голову и бросаю на него мрачный взгляд.
— Ладно, ладно. Ты не в настроении для шуток, — он поднимает руки. — Ты держишь этот лед потому, что Розалина ударила тебя вместо Кэтрин, когда ты пытался разнять их, или потому, что болит голова от напряжения?
— И то, и другое, — ворчу я. — В основном от напряжения. Я не ожидал, что между невестами все так обострится, — я запинаюсь на последних
Хендрик наклоняется вперед на стуле.
— О, с моей точки зрения происходящее было чертовски забавным. На данный момент одной даме подожгли волосы, другой в шкаф засунули сотни мотыльков, которые съели всю ее одежду, у нескольких были внезапные приступы неконтролируемой рвоты, а теперь еще две устроили настоящую драку, — Хендрик пересчитывает на пальцах. — Я что-нибудь пропустил? Мне кажется, что да.
— Леди Дафин внезапно ушла, и мы не знаем, что с ней случилось, — добавляю я.
— О, я забыл самое лучшее! Леди Кэтрин пришла к вам совершенно голая, — Хендрик смеется, и у него на глазах появляются слезы. — Как думаешь, она шла по коридорам голая или где-то спрятала халат? — он хохочет во весь голос. — А твоя реакция была просто великолепна!
Я скриплю зубами при этом воспоминании. Я открыл дверь, запаниковал и захлопнул перед ее носом.
— Мне пришлось вылезти через окно. Ты знаешь, как это сложно, когда оно почти полностью закрыто защитными решетками? Мне повезло, что одна из них была сломана.
Хендрик впадает в истерику, и я улыбаюсь его веселью, пока не вспоминаю, что от меня ожидают, что я выберу одну из этих безумных женщин в качестве своей жены. Я продолжаю ждать возвращения Наоми, но есть все шансы, что она не захочет меня.
— Я бы впустил леди Кэтрин, — Хендрик вытирает глаза.
— Да, я знаю, — говорю я. — Ты бы еще больше разжег огонь сумасшествия этих дам.
Все лицо Хендрика озаряется.
— Ладно, у меня есть идея. Давай поменяемся комнатами, чтобы в следующий раз, когда к твоей двери придет красивая, полностью обнаженная дама, я взял на себя эту ношу.
Я хватаю подушку и бросаю ее в него.
Он ловит ее.
— Кстати, о сумасшествии, тебе нужно с отцом решить, каких женщин ты отправляешь домой.
Меня пронизывает паника, и я понимаю, что больше не могу лежать без дела на кровати. В тот момент, когда я начну сокращать количество кандидаток, я подойду к тому, чтобы выбрать одну из них. Мне кажется, что в моей груди сидит стая воронов, которые с помощью когтей и крыльев, отчаянно пытаются вырваться наружу.
В коридоре за моей комнатой раздаются гневные голоса, которые становятся все громче. Они принадлежат нескольким женщинам. Я обмениваюсь паническим взглядом с Хендриком, когда они доходят до двери.
— Не поздно ли прыгать из окна? — говорит Хендрик без тени насмешки, вскакивая со стула, с удочкой в руке, как будто собирается использовать ее в качестве оружия.
Мое сердце замирает, когда я узнаю отчаяние в одном из этих голосов и понимаю, кому он принадлежит. Кандра. Она вернулась из паломничества. Я бросаюсь к двери и открываю ее, не дожидаясь, пока они постучат.
В комнату врывается группа жриц, а с ними Имоджен и Кандра. В их группе, сама верховная жрица. Они продолжают спорить с такой яростью, что я не могу разобрать ни одного слова.