Сердце двух миров

Харт Роза

— Ты не имеешь права голоса в этом вопросе, Ронан, — говорю я, стиснув зубы.

Он отводит взгляд, потом снова смотрит на меня резким движением.

— Я просто... Я не хочу, чтобы ты…

— Я самостоятельная женщина. Всегда была, — выпаливаю я, кипя от злости. — Я не собираюсь упускать такую возможность изменить свою жизнь к лучшему. Ты хоть понимаешь, что это значит для моей семьи? Я могла бы ни от кого не зависеть. Поднимать голову с гордостью, и сама о себе заботиться. Мне бы больше не пришлось быть игрушкой в руках мужчины и его прихотей.

Он отшатывается.

—

Прихотей? — на красивом лице Ронана отражается боль. — Наоми, я…

Это несправедливо. Я наказываю его за грехи своего отца только потому, что они из одного класса. Я это понимаю. Но не могу сдержаться.

— Ронан, сын, ты собираешься к нам присоединиться? — грохочет голос лорда-протектора из зала. — Церемония, как ты видишь, никого не ждет.

Ронан смотрит на отца, потом снова на меня.

— Мы поговорим. До того, как завтра на охоту за фейри выдвинется отряд.

Он с усилием отрывает себя от меня и направляется в зал, занимая одно из кресел рядом с верховной жрицей, на которую в этот момент испепеляюще смотрит его отец. Ронан выглядит там совершенно, чертовски величественно, настолько, что у меня разрывается сердце, потому что он возвышается так высоко над мной. Боль захлёстывает меня волна за волной, и я начинаю задыхаться от нее. Горло сжимается от рыданий, которым я не позволяю вырваться наружу. Мне хочется завыть. Вместо этого я ухожу, и это изображение преследует меня, придавая моим движениям дерганность.

Я задаюсь вопросом, как я вообще посмела прикоснуться к нему, ведь он наследник лорда-протектора. Кто я такая, кроме как мусор? Нет, я должна заслужить свое место в этом мире, а не получить его от лорда, которому просто нравится моё лицо и стоны у его уха.

Кандра спешит догнать меня.

— Это было... сильно. У вас всё в порядке? — она касается моей руки, но я резко отшатываюсь. Тогда она хватает меня за запястье и разворачивает к себе силой. — Наоми, не вздумай снова замыкаться в себе. Не после всего, что мы пережили. Что произошло прошлой ночью?

Мы злобно смотрим друг на друга, пока по коридору мимо нас туда-сюда снуют слуги.

— Ты правда хочешь знать? А зачем? Сплетни такие интересные, да? — во мне кипит ярость. С ней гораздо легче справиться, чем с болью, которая грозит вызвать слезы на моих глазах. Слепая ярость — моя старая подруга, она помогала мне переживать самые тяжелые моменты жизни снова и снова.

— Не здесь, — резко говорит Имоджен, хватает нас обеих за руки и затаскивает в маленькую пустую столовую, захлопывая за собой дверь. Мы обе не обращаем внимания на жрицу, которая садится на стул и наблюдает за нами, скрестив ноги.

— Я всегда была рядом с тобой, Наоми, — произносит Кандра, скривив губы. — Я каждый раз сообщала тебе, когда твоя мама приходила в таверну моего отца, и мы обе знали, что мужчины воспользуются ею. Я сопровождала тебя на каждой охоте, как твоя тень. Я буквально заставила тебя попросить Брайана помочь выделать шкуры, чтобы мы могли сшить себе броню, и научить нас, как это делается. Если мы не подруги, то кто же мы тогда, черт возьми?

Я игнорирую дрожь в ее голосе.

— Не делай вид, будто это было не из удобства, — рычу

я. — Зачем кому-то дружить с таким испорченным товаром, как я? Я бы только испортила твою репутацию в городе.

— Вот она, — тихо говорит она, её глаза стекленеют. — Причина, по которой ты никогда не признавала нас в городе, несмотря на то, как хорошо мы проводили время на охоте. Кейн и Чад никогда этого не понимали. Думаю, Чад ухаживал бы за тобой, если бы не боялся, что ты публично отвергнешь его, — она тычет мне в грудь. — Мы подруги, и я заставлю тебя признать это, я всем тебе обязана.

— Нет, — я обнимаю себя руками, будто прикрываясь щитом. Друзья, возлюбленные — они предают, проникают под кожу, а потом уходят, забирая с собой всё. У мамы были друзья. Были мужчины, которых она любила. Ни один из них не принес ей ничего хорошего.

Кандра задирает свой курносый нос, а её большие карие глаза пылают от эмоций.

— Да. И знаешь почему? — я не отвечаю, и она продолжает. — Ты дала мне всё. Несмотря на свой вспыльчивый характер, ты — самый добрый человек из всех, кого я знаю. Я была просто ещё одним голодным ребёнком, который увязался за тобой, а ты не прогнала меня, как сделали бы другие, ты научила меня ставить ловушки для кроликов. Без тебя я бы никогда не смогла пойти на охоту, — она горько смеется. — Ты заставила остальных делить добычу поровну, хотя поначалу я была лишь обузой. Ты научила меня стрелять из лука. Защищаться и стоять на собственных ногах. Из-за тебя я смогла отложить немного монет, чтобы мечтать о будущем вдали от отца. Каждый раз, когда он бил меня, каждый раз, когда меня лапали постояльцы, а он даже не попытался вмешаться — я держалась за эту мечту. Это из-за твоего таланта Ронан заметил нас, и поэтому я получила работу здесь. Ты хороший человек, Наоми, и ты достойна дружбы, — по её щекам стекают слёзы.

— О, боги, Кандра, если ты сейчас из-за этого разрыдаешься, я позволю тебе быть моей подругой, — вырывается из меня сдавленный смешок, и груз, который так долго давил на плечи, стал немного ослабевать. Кандра бросается ко мне и с силой обнимает. Я наконец вспоминаю, что Имоджен всё ещё в комнате, и смотрю на неё через плечо подруги.

— Только не говори мне, что мы не друзья, потому что я уже вложила в тебя слишком много, чтобы это было не так, — резко говорит она мне, и я просто киваю в ответ.

Кандра отстраняется.

— Только, пожалуйста, не отталкивай Ронана из-за собственного страха.

Я закрываю глаза. Я действительно боюсь? Или просто пытаюсь защитить себя и его?

В конце концов, я впущу его в свою жизнь.

Глава 16

Наоми

Имоджен ведет нас прямо в свои личные покои. Мое тело все еще слегка дрожит от волнения, вызванного клятвой, встречей с Ронаном и стычкой с Кандрой. Жрица резким жестом предлагает нам сесть в три красных бархатных кресла, расставленных вокруг небольшого столика в углу комнаты.