Сердце двух миров
Шрифт:
— Ты так боишься, что лорд-протектор помешает нам дать клятву? — шепчу я Имоджен.
— Не только он, — отвечает она, но уже слишком поздно, чтобы я успела задать ей больше вопросов. Женщина передо мной поднимается с колен, и верховная жрица жестом руки подзывает меня к себе.
Я собираю всю свою смелость, на которую способна, и опускаюсь перед ней на колени.
У верховной жрицы маленькие темные глаза, глубоко посаженные в округлом лице, они оглядывают меня с ног до головы. На ее голове нет и следа седины, прическа уложена простым образом и закреплена
— Как тебя зовут и из какого ты рода? — спрашивает она. Жрица, стоящая позади нее, готовиться записать мое имя среди других.
— Наоми из Пойнт Вуденд, — мой голос твердый и гордый, как никогда раньше.
Черные брови верховной жрицы поднимаются.
— Простолюдинка? — Ее взгляд скользит мимо моего плеча прямо к Имоджен. — Ты привела простолюдинку, чтобы она дала клятву?
— Это право дано всем женщинам, — твердо отвечает Имоджен. — И я привела двух простолюдинок, Биргит.
— Двух! — смеется верховная жрица. — И какое у них образование? Эти женщины хотя бы понимают, во что ввязываются? Или они просто овцы, идущие на убой? — я сжимаюсь от этих слов, но не подаю вида.
— Посмотри на них, Биргит, — резко отвечает Имоджен. — Посмотри на их форму. Они входят в охотничью группу лорда Ронана. Возможно, они лучше подготовлены, чем любая другая женщина здесь.
Биргит смотрит на меня, как будто видит меня впервые.
— Наоми, ты когда-нибудь убивала фейри?
Я смотрю ей прямо в глаза.
— Я убила своего первого фейри, когда мне было четырнадцать лет.
Она цокает языком, услышав мои слова.
— Ну, надеюсь, до убийства не дойдет во время твоего паломничества, но вполне возможно, что и дойдет. Это очень необычно, — она снова смотрит на Имоджен. — Ты ответственна за то, чтобы научить их всему, что им нужно знать. На все про все у тебя неделя.
— Я согласна, — в голосе Имоджен слышится нетерпение.
Верховная жрица снова смотрит на меня.
— Дай мне свою руку, Наоми. Только клятва кровью будет иметь силу.
Я протягиваю ей ладонь, и она с удивительной силой сжимает ее одной рукой. Жрица подходит ближе, держа в руках серебряный поднос с коротким кинжалом. Когда верховная жрица берет клинок, я бросаю испуганный взгляд через плечо на Имоджен, которая коротко кивает.
Я была так занята изучением других кандидаток в паломницы, что не смотрела на саму церемонию клятвы. Верховная жрица проводит лезвием по моей открытой ладони, и острая боль пронзает мою плоть. Я сдерживаю желание отдернуть руку, даже когда она обхватывает ее обеими руками.
— Повторяй за мной, — требует она. — Я клянусь никогда не рассказывать о уроках, которые преподавались в рамках подготовки к паломничеству, никому, кроме другой жрицы. Я клянусь не произносить ни слова о своих переживаниях в Ином мире никому, кто не совершил переход.
Я повторяю слова, которые Имоджен заставила меня выучить. Я не отрываю взгляда от верховной жрицы и не позволяю своему голосу дрожать, несмотря на то, что капли моей крови падают на каменный
Беспокойство, охватившее меня, только усиливается, когда ледяные щупальца пробегают по коже моего левого среднего пальца и ладони. На коже появляется незаметный узор из серебристых завитков в форме широкого кольца, видимый только при прямом освещении. Рана медленно затягивается и превращается в тонкую линию. Кровь испаряется с пола, превращаясь в шипящий пар.
— Ты можешь встать, Наоми из Пойнт Вуденд, желаю удачи в твоем паломничестве, — жрица наклоняет голову в сторону, отпуская меня.
Я поднимаюсь на дрожащих ногах и возвращаюсь к Имоджен, пока Кандра дает ту же клятву. Имоджен практически тащит нас к выходу из зала быстрыми шагами, тяжело выдыхая, пока напряжение спадает с ее плеч.
— Почему ты так волновалась? — шепчу я ей, когда мы выходим через двойные двери.
— Я боялась, что он прибудет до того, как ты принесешь клятву, и остановит тебя, — Имоджен кивает головой в сторону, и я поднимаю взгляд.
Лорд-протектор приближается к нам, а за нами — участники церемонии. Его лицо искажено глубокой морщиной, а мрачный взгляд пронзает нас насквозь. От него я чувствую себя никем, будто какое-то насекомое. Даже благородные кандидатки отступают перед его нескрываемой яростью. Брокаты, меха и золотые цепи, которыми он увешан, подчеркивают его превосходство надо мной, но Имоджен смотрит не на него.
Вслед за отцом идет Ронан, его брови сдвинуты, а лицо — отстраненное.
В тот момент, когда наши взгляды встречаются, у меня скручивает живот, и я вспоминаю, как его руки и губы ласкали меня прошлой ночью. Как он заставил мое сердце трепетать, когда держал меня в своих объятиях. Его шаги замедляются. Затем он замечает Имоджен рядом со мной, других женщин вокруг нас, и к нему приходит осознание.
Кровь отливает от лица Ронана, и он быстрыми шагами преодолевает расстояние между нами. Он берет мою руку в свою и поднимает ее на свет, рассматривая каждую линию, пока его пальцы проводят по свежим следам кровавой клятвы. Его простое прикосновение прокладывает тысячу путей к моему сердцу, и это пугает меня.
— Наоми, что ты наделала? — в его голосе слышится отчаяние, когда он переводит на меня взгляд, а затем на Имоджен. — Что ты заставила ее сделать?
Я резко вырываю руку из его ладони.
— Меня никто не заставлял. Я сама приняла решение, — прошипела я, чувствуя, как во мне бушуют эмоции, и я просто не в силах их разобрать. Я прячусь за своим обычным щитом.
Ронан подходит ближе, наклоняется ко мне, пока я не вижу ничего, кроме него.
— Это потому, что... я никогда не хотел, чтобы ты... — он почти шепчет, нахмурив брови. От его отчаянного выражения лица по моей коже пробегает дрожь.
Сердце болезненно сжимается — от пугающего восторга, что он волнуется обо мне настолько сильно. И одновременно — от злости: он считает, что имеет право что-то решать, что мои поступки определяются мужчинами. А ещё — от тошнотворного страха перед тем, во что я только что ввязалась.