Сердце двух миров

Харт Роза

— На такие мероприятия съезжаются дворянки со всех уголков, и обычно, ведут себя как настоящие паразиты, соперничая друг с другом в попытках выйти замуж за кого-нибудь из знати. Ни одна из них не видит во мне ничего, кроме титула.

— Наверное, тебе очень тяжело. Столько красивых женщин борются за твое внимание, — дразню я его, но на самом деле это звучит ужасно.

Мелодия заканчивается, и начинается следующая. Быстрая и зажигательная. Ронан кружит меня по паркету, вращая и вращая, он резко

опускает меня, удерживая параллельно полу и наклоняется надо мной.

Мое сердце замирает, по телу пробегает жар. Жар, который заставляет мою кожу пылать и пробуждает во мне желание прикоснуться к нему. К концу следующей песни я краснею и задыхаюсь, пытаясь охладить кожу, обмахиваясь рукой.

— Ты горячая, — говорит Ронан. — Позволь мне исправить это.

Он наклоняется так близко, что его щека касается моей, и дует на кожу зимним волшебством, создавая тонкий слой инея на моей шее, груди и декольте. Кристаллы льда сразу тают, но ощущение такое, будто он только что провел по мне языком. От этого у меня перехватывает дыхание, а между ног появляется тепло. Я просто стою и смотрю на него, раскрыв глаза.

— Хочешь выпить? — он ведет меня к длинным столам, которых я раньше не замечала.

На шелковой ткани разложены самые разные деликатесы. Кусочки жареного мяса: курица, утка, свинина и баранина. Устрицы, привезенные с побережья, и копченый лосось. Лепешки с десятками видов соусов. Орехи, оливки, цукаты, маленькие пирожные и тарталетки. На столах лежит столько еды, что все эти люди не смогут ее съесть, но их она не интересует, они увлечены выпивкой, танцами и сплетнями.

Для женщины, которая знает, что такое голод, это слишком большая роскошь.

Ронан протягивает мне бокал красного вина, но я едва ощущаю его вкус. В этом бальном зале и во дворе, наверное, сотни людей, одетых в дорогие наряды и украшения, которые они наденут всего один раз. Одна из групп проносится мимо меня, как разъяренный рой пчел, одетые в яркие и необычные костюмы.

Сколько крестьян можно накормить всем этим богатством? Сколько крыш можно построить для людей, которые пытаются выжить? Даже стены и потолок украшены золотыми вставками в виде сложных узоров из штукатурки.

И теперь я часть всего этого.

Это слишком. Я не принадлежу этому месту, этим людям, и я не принадлежу этому мужчине. Мое сердце бешено бьется в груди, а неразборчивый гул голосов и звонкий смех эхом раздаются в голове. Я дышу все быстрее, пытаясь втянуть в себя воздух, а глаза бегают по всему этому богатству.

Ронан поднимает мой подбородок одним пальцем и поворачивает лицо к себе.

— Ты в порядке, Наоми?

— Я просто... мне нужно подышать свежим воздухом. Я хочу выйти на улицу, — говорю я, делая шаг к выходу, отходя от него.

Он убирает руку с моего

лица, в его глазах мелькает удивление, а затем они тускнеют. Я понимаю, что он воспринимает мое поведение как отказ, и знаю, что он думает, будто я пытаюсь уйти от него.

Это последнее, чего я хочу.

Я не нахожу слов, чтобы все объяснить, поэтому беру его безвольную руку и тяну за собой. Ронан без раздумий следует за мной, переплетая свои пальцы с моими. Я пробираюсь сквозь толпу людей, которые с неохотой расступаются, пока мы не выходим из бального зала, и не оказываемся во дворе.

Прохладный ночной воздух ласкает мои горячие щеки и проясняет голову. Я словно впервые могу вдохнуть полной грудью.

В нос ударяет цветочный аромат, исходящий от больших горшков с цветущими розовыми кустами, расставленными вокруг. Я с облегчением вздыхаю, когда шум бала остается позади нас, и почти расслабляюсь, поворачиваясь к Ронану, чтобы что-то сказать, пока не замечаю, что делают окружающие нас пары.

Мой рот открывается, слова замирают на языке, а он еще и имеет наглость улыбаться мне.

В разных уголках причудливо оформленного внутреннего двора люди обнимаются, целуются и ласкают друг друга. Их, по крайней мере, полдюжины, и только тени обеспечивают им уединение.

Мой потрясенный взгляд скользит по голубому парчовому платью и головному убору из темно-синих роз на каштановых локонах. Кандра. А мужчина, которого она обнимает, чьи губы она страстно целует, имеет загорелую кожу и темно-каштановые волнистые волосы с золотистыми прядями, выбивающимися из-под шляпы и простой маски, сдвинутой набок. Хендрик. Ее рука находится в его брюках.

Нет. Я не хочу видеть ничего подобного и уж точно не хочу здесь оставаться.

Взглянув на Ронана, я понимаю, что он смотрит туда же, куда и я.

— Я просто хочу уйти в какое-нибудь тихое место, подальше от всей суматохи, — бормочу я, потянув его за руку.

Я веду его через мост, но там та же картина. Фруктовые сады слабо освещены огненными шарами, висящими на деревьях, и разбросанными фонарями, а люди теряются в тенях между ними. Я замираю, оглядываясь по сторонам в поисках пути к спасению.

Ронан поворачивает меня к себе.

— Наоми, ты в порядке?

Я понимаю, насколько выгляжу испуганной, и это только заставляет мое сердце биться еще быстрее.

— Мне просто не по себе от этого всего. Можем мы... можем мы просто пойти куда-нибудь, где сможем поговорить и снять эти маски? — я ненавижу уязвимость в своем голосе.

Ронан берет меня под руку.

— Пойдем в сад. Там мы сможем быть самими собой, — он уводит меня, поднимая с земли фонарь, чтобы осветить путь. В небе полная луна, но ее серебристого света недостаточно.