Сердце дикаря

Дорсей Кристина

И вот однажды, ранним октябрьским утром, прогуливаясь у ручья, Кэролайн повстречала Волка. Солнце еще только взошло, и над влажной землей стлался туман, обволакивающий ноги Кэролайн при каждом ее шаге. Высоко в небе кружил орел, и Кэролайн, подняв голову, следила за его полетом.

— Разве вы не понимаете, что гулять здесь в одиночестве небезопасно?

Кэролайн вздрогнула от неожиданности и стремительно обернулась на звук его голоса. Все это время Волк не выходил у нее из головы, и она в первую минуту подумала

было, что это ее воображение соткало его образ из ее мыслей и воспоминаний. Но вот он приблизился к ней — живой, реальный, осязаемый... и совершенно мокрый. Капли воды блестели на его волосах и обнаженной груди в косых лучах утреннего солнца.

При виде Кэролайн у него перехватило дыхание. Одежду его составляли лишь кожаные штаны и мокасины. Кэролайн, в своем шерстяном платье и теплой шали, за время короткой прогулки успела озябнуть, однако Волк, казалось, вовсе не чувствовал холода. За время путешествия из Чарльз-тауна к границе она имела возможность узнать многие его привычки. Он всегда просыпался рано и сразу же спешил окунуться в ближайшей речке или ручье, какой бы холодной ни была вода.

— Что... что вы здесь делаете?

Он склонил голову набок, и Кэролайн заметила, как капля воды скользнула с его волос по бронзовой коже груди. Он собрался ответить ей, но в этот момент Кэролайн подошла ближе, и луч солнца осветил ее лицо. Нахмурившись, Волк бросился к ней.

— Когда он сделал это с вами?

— Я... Я не понимаю, о чем вы, — Кэролайн искренне считала, что ее лицо выглядит как прежде. Следы от царапин почти исчезли, а синяки превратились в едва заметные желтоватые разводы.

— Не лгите мне, Кэролайн! — Волк схватил ее за плечи и, стиснув зубы, разглядывал следы побоев на ее щеках и скулах.

— Я упала. Я едва держалась на ногах, меня лихорадило — начала она, но вынуждена была умолкнуть, когда Волк с силой тряхнул ее.

— Вы лжете, чтобы выгородить его, совсем как Алкини, моя мать, — он уронил руки и резко отвернулся в сторону.
– Я убью негодяя! Мне давно следовало сделать это!

— Нет! — воскликнула Кэролайн и схватила его за руку. От прикосновения к его мускулистому телу теплая волна пробежала по всем ее жилам. — Разве вы не понимаете, как это было бы ужасно!

Он повернулся к ней и молча устремил на нее горящий взор своих черных глаз.

Кэролайн вздохнула, переводя дух. Она решила воззвать к его разуму.

— Если вы убьете или раните его, вас призовут к ответу. Вам от этого будет только хуже.

— А вам?

Краска стыда залила щеки Кэролайн, и, опустив глаза, она пробормотала:

— И мне тоже.

Он издал звук, напоминающий сдавленное рычание, отвернулся и зашагал прочь. Но Кэролайн не дала ему уйти. Подобрав юбки, она бросилась вперед и заступила ему дорогу.

— Вы меня не так поняли! Мне не жаль его, но ведь все же он — мой муж. Наш брак освящен церковью.

—

Мы, чероки, считаем, что мужчина и женщина живут вместе, только пока хотят этого, и если женщина начинает тяготиться этим союзом, то она возвращается к своим родным.

Ах, если бы все было так просто! Кэролайн, глубоко вздохнув, несмело подняла на него глаза.

— У меня в Англии не осталось никого, кроме брата, который не может мне помочь. Наоборот, я должна помочь ему. Моя семья теперь здесь. Это и Мэри, и вы... и даже Роберт.

Он долго смотрел на нее бесстрастным, ничего не выражающим взглядом. Кэролайн захотелось обвить руками его стройный стан и поведать ему о причинах, приведших ее сюда, но она удержалась от этого: ведь Волк предал ее.

— Когда моя мать умерла, я узнал от других, что он избивал ее, но это и неудивительно, ведь она была индианкой, — он покачал головой и взглянул в сторону ручья. — Вот уж не думал, что он позволит себе поднять руку на вас! — «А ведь следовало бы подумать об этом, — произнес внутренний голос где-то в глубине его сознания, — неужели ты рассчитывал, что он простит ей ее грехопадение?»

— Это не ваша вина. И вам не о чем беспокоиться, подобное больше не повторится.

— Вы совершенно правы, — с этими словами Волк повернулся и решительно зашагал к дому.

При мысли о том, в какую страшную форму может вылиться его гнев, Кэролайн бросилась вслед за ним.

— Постойте! Что вы собираетесь делать? — К поясу его были прикреплены ножны с торчавшей из них костяной рукояткой и томагавк на кожаном ремне.

— Нет, нет, не убивайте его! — она попыталась схватить его за руку, но он уклонился и только ускорил шаг.

— Убийство не входит в мои намерения, — презрительно процедил он. — Ваш бесценный супруг останется при вас.

— Но... — Кэролайн, поколебавшись лишь одно мгновение, вбежала в дом следом за Волком.

Не постучавшись, он распахнул дверь отцовской спальни и схватил опешившего Роберта за плечи.

— Что такое, черт возьми?! — Роберт пытался сопротивляться, но сильные пальцы Волка еще крепче сдавили его дряблое тело.

— Черт возьми не кого-нибудь, а вас, если вы еще хоть раз поднимете на нее руку. Вы поняли меня?

Роберт растерянно оглянулся по сторонам и заметил стоявшую в дверях Кэролайн.

— Что такого она наговорила вам?

— Ничего. — Кэролайн вошла в комнату. — Я никому ничего не рассказывала.

Волк не должен был узнать, почему Роберт избил ее. Нельзя было допустить, чтобы он или кто-либо другой догадались о том, что они с Робертом еще ни разу не разделили супружеского ложа.

— Она не сказала мне ни слова. Я сам обо всем догадался, — Волк встряхнул обрюзгшее тело, пропитанное виски, не без труда подавив желание сомкнуть пальцы на короткой толстой шее старика. — Это не составило труда.