Сердце даэдра
Шрифт:
Перед тем, как войти во дворец, Алисия спешилась. Громадное здание не вызвало в ней восторга, хоть она и разглядывала его с интересом. Но куда сильнее ее внимание в просторных коридорах привлекали отряды дремор, среди которых она все еще пыталась отыскать того самого, которого хотелось то ли прибить, то ли поцеловать. Однако, как бы долог ни был путь к тронному залу, Эштона на нем колдунья не встретила.
«Ладно, не страшно», —
Когда массивные створки двери распахнулись, трон, обитый ярко-красным бархатом, пустовал. Низкорослый бородатый камердинер, расу которого колдунья сходу определить затруднилась, жестом пригласил Алисию следовать за ним. Она насторожилась, но пока не видела причин сопротивляться или бежать.
Слуга повел ее к выходу на балкон. Следуя за ним, наблюдая за неторопливыми жестами и размеренным шагом, в деталях разглядев вьющиеся седые волосы и острые уши, Алисия наконец поняла — перед ней самый настоящий двемер! Живой и
наверняка знающий секрет исчезновения своей расы! Колдунье пришлось сжать зубы, чтобы не засыпать глубинного эльфа вопросами — она понимала, что сейчас это будет неуместно. Да и времени слишком мало: судя по тому, что двемер остановился, они уже добрались до нужного места.
— Лорд Шеогорат ожидает, — произнес камердинер, указав рукой на плотную бархатную портьеру, которая прикрывала ведущую на балкон арку.
Алисия, уже утомленная и разозленная бессмысленными блужданиями по замку и тем фактом, что Эштона ей найти так и не удалось, решительно отодвинула плотную ткань и вышла наружу. Яркий полуденный свет на мгновение ослепил ее, но, несколько раз моргнув, она увидела у перил знакомую фигуру, облаченную в черный с красными вставками камзол, подогнанный точно по стройному телу. Дремора стоял к колдунье спиной и смотрел на сад, заложив руки за спину.
— Ты… — Алисия задохнулась от нахлынувших эмоций. — Ради этого?! Ты с самого начала это планировал?
Пораженная, колдунья замерла на месте, с трудом заталкивая в себя воздух. Эштон тем временем обернулся, и знакомая ехидная улыбка на его лице выглядела так же, как и два года назад.
— Но зачем? — взяв себя в руки, спросила она. — И как это возможно? Теперь ты сумасшедший?
— Столько вопросов, я даже не знаю, с чего бы начать, —
Алисия вздрогнула и с недоверием покосилась на дремору, вернее, теперь уже Принца даэдра, выискивая в его словах «второе дно», но их смысл представлялся предельно ясным и четким.
— И кто же эта несчастная, которой выпало испытать на себе чувства порождения Обливиона? — на всякий случай уточнила она, иронично изогнув бровь.
— Не догадываешься? — вопросом на вопрос ответил Эштон, притягивая колдунью к себе.
Когда их губы соприкоснулись, Алисия окончательно избавилась от гнева. Всю злобу и тяжесть, которую она носила в себе два мучительных года, изгнали сильные и нежные прикосновения горячих рук. И все же один вопрос не давал колдунье покоя. Когда спустя пару десятков минут Эштон, тяжело дыша, все же немного отстранился, она уперлась рукой в его грудь и внимательно всмотрелась в такое знакомое лицо, на котором, однако, читались такие новые эмоции.
— Почему ты не рассказал сразу?
Обдумывая ответ, Эштон перехватил ладонь Алисии и коснулся губами ее пальцев.
— Сначала я просто хотел обрести свободу. Позже, когда понял, каково тебе жить в мире, в котором тебя все считают опасной сумасшедшей, захотел освободить и тебя. И теперь я могу подарить тебе эти острова и право делать все, что угодно, проводить любые эксперименты. Что бы ты ни сделала, в безумии ты местных точно не превзойдешь. Но когда все только начиналось, я боялся понапрасну обнадеживать: замысел был слишком рискованным. И если бы мне не удалось, я хотел остаться в твоей памяти просто лживым проходимцем, а не очередным погибшим другом. Так нам обоим было бы легче.
Вместо благодарности Эштон получил сильный тычок в бок, но, прежде чем успел возмутиться, колдунья приподнялась на цыпочки и сама прильнула к его губам.