Сердце Черной Мадонны
Шрифт:
Иркины надежды не оправдались! Мобильный оказался заблокированным, а по рабочему ответил грубый дядька, не знавший не только о Вале, но и об агентстве «Профи-ТВ», которому номер некогда принадлежал.
Но на том неприятные сюрпризы не закончились. По имеющимся у нее телефонам Ирка не смогла отыскать ни Себровского, ни Машуню, ни Алана. Люди, которые так были ей необходимы, как в воду канули. Подавленная неудачей, Ирка выползла в кухню, где кашеварила Леля: несмотря на то что после вчерашнего ужина осталась куча продуктов, она решила нажарить еще мяса и картошки – ей хотелось побаловать дочь. Да и откормить
Уловив по выражению Иркиного лица ее настроение, Леля ворчливо проговорила:
– Что, не нужна никому из так называемых друзей?
– Я никого из них не смогла найти, – призналась Ирка. – Все до единого сменили место жительства, телефоны.
– Ну а что ты хочешь? Москва, это тебе не Ольгино… Мы где выросли, там и помрем, а в столицах люди за пять лет не то что жилье, жизнь свою в корне меняют…
– Вот они, судя по всему, и поменяли, – вздохнула Ирка, рассеянно откусив от буханки ржаного хлеба уголок. – «Профи-ТВ», детища Себровского, теперь не существует. Как и компании «Стар-Медиа». А Машуня, видимо, свои магазины продала…
Леля, только что заметив, как дочь грызет ржаную горбушку, отобрала у нее буханку, а вместо нее сунула ей в руку «корзиночку» со сгущенкой. Ирка откусила от пирожного, но, кажется, не поняла, что у еды другой вкус.
– Об Алане ничего не слышно было в последнее время? – спросила она у матери.
– Нет.
– То есть никаких новых работ? Ни фильмов, ни клипов?
– Ничего! Даже в скандальной хронике больше не мелькает, – отмахнулась Леля. – В первый год твоего заключения о нем нет-нет да и писали. Вроде он Любку свою все никак в покое оставить не мог. В больнице даже лежал! Но потом вроде оклемался и снял какую-то короткометражку, да только вышла такая муть, что ее и показывать нигде не стали… – Леля тяжко вздохнула: – Профукал, дурак, свой талант!
– Н-да… – протянула Ирка. – И как же мне их теперь искать?
Но тут же, спохватившись, перевела разговор на другую тему, и они принялись болтать о всякой ерунде: обсуждать общих знакомых, местные новости, цены на продукты и прочее, прочее, прочее. К обеду явилась бабушка, к ужину – Люська, так и день пролетел. А утро следующего Ирка начала с серьезного разговора с Лелей:
– Мам, у тебя есть деньги? – спросила она напрямик.
– Есть немного, – осторожно ответила Леля. – А зачем тебе?
– Мне в Москву надо.
– Зачем? – ахнула мать. – Опять там жить будешь?
– А ты что мне предлагаешь? Тут остаться?
– А чем тут плохо?
– Может, и не плохо, но… – Ирка бодро улыбнулась: – Я ж столичная штучка, ты не забыла? Я здесь уже не смогу!
– Ира, детка, – умоляюще заговорила Леля, – ну какая теперь тебе Москва? Ты ведь… уж извини меня бога ради… теперь не столичная, а тюремная штучка. – Мать шмыгнула носом. – У тебя судимость, Ирочка! К тому же ты уже не так молода… Да и здоровье у тебя не то! Что тебе в Москве сейчас делать? Тебя ж теперь только посудомойкой возьмут…
– Ты перестала верить в меня? – тихо спросила Ирка. – Думаешь, я не смогу подняться?
– Честно? – сурово спросила Леля, разом перестав плакать. – Да, именно я так и думаю. Прости за правду, но кто тебе ее скажет, если не мать!
– То есть денег ты мне не дашь?
Леля
– Дам, конечно. Но у меня их так мало, что тебе хватит только на дорогу и аренду комнатенки, да и то на короткий срок. Ты же знаешь, что все твои украшения и дорогие вещи я продала, чтобы оплатить адвоката… На передачи тоже много уходило…
– Я буду рада любой сумме.
Мать горестно покачала головой и пошла к шкафу, где под выглаженным постельным бельем лежала ее «заначка».
Глава 2
В Москву Ирка поехала только через неделю. Срываться сразу от родных, которые ее так ждали, ей совесть не позволила. К тому же ей нужно было время, чтобы хоть как-то привести себя в порядок. Ирка вылечила зубы – денег на стоматолога ей ссудила бабуля, – коротко подстриглась, покрасила волосы в непривычный «жемчужный» цвет (темная краска быстро сходит с седины), купила кое-что из одежды. А по истечении семи дней она вошла в плацкартный вагон поезда «Н-ск – Москва» и отправилась навстречу неизвестности.
По приезде она сразу нашла себе жилье – убогую комнатенку в панельном доме на окраине. И работу – с восьми вечера до трех утра она мыла посуду в закусочной «У Ашота». Потом с четырех до девяти спала на продавленном диване, а с десяти до ужина занималась поисками своих бывших друзей.
По прошествии двух недель она вышла на след Вали – отыскала адрес, по которому проживала ее мать, а та дала дочкины координаты. Оказалось, давняя подружка с четырехлетней дочерью (с мужем она развелась) обитает на окраине, в Люберцах. Ирка незамедлительно отправилась туда, но по указанному матерью адресу ей сообщили, что Валя съехала в прошлом месяце, а куда – неизвестно…
Новая неудача заставила Ирку всерьез призадуматься. Теперь стало совершенно очевидным, что без помощи ей не обойтись. Но обратиться было совершенно не к кому – тех друзей, что у нее были, растеряла, а новыми не обзавелась… Вернее, появилась у Ирки на зоне новая подруга, Мила, но разве она, тоже бывшая зэчка, могла как-то помочь? Тем более что они давно не связывались друг с другом. Кстати, Ирка не поручилась бы, что та опять не загремела за решетку. Мила освободилась два года назад, Ирка с ней переписывалась, но дела у подруги шли неважно, и весточки от нее стали приходить все реже. Ответов на два своих последних письма Ирка не получила и больше не стала донимать Милу посланиями. А вот теперь решила попробовать позвонить ей (Мила присылала номер мобильного телефона). Если Мила ответит, так хоть поболтает с ней, проблемами поделится, а коль нет… Что ж, значит, и на простую дружескую поддержку можно не рассчитывать…
Полная грустных мыслей, Ирка набрала номер. К ее удивлению, уже после третьего гудка в трубке раздался знакомый голос. Ирка радостно поздоровалась. Мила, сразу узнав подругу, вскричала:
– Ирка, черт тебя дери! Вышла?
– Почти месяц назад…
– А почему мне не сообщила, дурища?
– Хотела сначала разобраться со своими делами, – уклончиво ответила Ирка.
– Ну как? Разобралась?
– Честно говоря, нет… – Она вздохнула тяжело. – Так что звоню, чтобы поплакаться…