Сердце ангела
Шрифт:
Весточки приходили редко, а потом вдруг Кэт Флавинос получила огромный денежный перевод. Все соседи обсуждали новость, гадая, что станет делать сумасшедшая вдова с такой суммой. Но она не сделала ничего — спрятала полученный от Кристоса подарок, а вместе с ним вырезанные из газет заметки о новой звезде иллюзиона Крисе Флавине. И снова стала ждать.
Через пять лет пришло письмо от Сократа. Кэтлин не очень удивилась, она не верила в его смерть. Муж не собирался возвращаться, но и это не поразило её, ведь все случилось, как предвидела Кэт.
Она многое угадывала,
Кристос пришел поздно вечером, как и ожидала Кэт. Она надела прежнее темно-зеленое платье, малахитовые бусы, подаренные мужем, и выглядела почти так же, как на фото, сделанном вскоре после рождения сына: Сократ обнимает жену за плечи, а та осторожно держит завернутого в кружева младенца.
— Ты совсем не изменилась, мама.
— А ты именно такой, каким должен был стать, сын.
Они обнялись и всю ночь просидели в полутемной столовой: Крис не хотел, чтобы о его визите узнали в городе. Рано утром он уехал, и с тех пор тайком навещал мать. Если кто заметил посещавшего госпожу Флавинос высокого мужчину, то и не подумал о пропавшем Кристосе. Не знали люди и того, что поседевшая ирландка неспроста сидит у порога своего дома принаряженная, светясь тайной радостью. Нечаянные визиты сына она предвидела заранее.
— Что слыхать о Кристосе? — Спросил её как-то Русос Галлос, с трудом удерживая на поводке двух здоровых терьеров.
Кэтлин с улыбкой покачала головой:
— Ничего, мальчик.
Через полчаса Галлос снова явился, положил перед Кэт стопку журналов и вопросительно посмотрел на нее:
— Ведь это он, правда?
— Мы так хотели, Русос, а значит, правда.
— Может, вы позовете мен, когда Верзила… то есть Кристос приедет к вам?
— А он приедет?
— Ребята видели его. Янис не мог ошибиться. Хотя. конечно, он того… Возмужал и прочее… — Русос замялся и от напряжения покрылся испариной. Он понимал, что ведет себя не слишком деликатно.
— Ты был хорошим другом моему сыну, Галлос. Вы ещё увидитесь, только не торопись. — Седай Кэтлин смотрела так, будто видела Русоса насквозь, и он вдруг сказал. — Однажды я предал Верзилу. рыжий разбил мне нос и я рассказал ему секрет самого главного фокуса, который должен был показать Кристос. Рыжий завалил его выступление. Поднялся такой кипеш… Я притворился больным, а Верзила ничего не узнал.
— Лучше бы он узнал тогда, правда?
— Я хотел признаться… Не смог. И вот все эти годы… Ах, да что там… — Русос заметил, что на него поглядывают из окон противоположного дома и помахал рукой. Конечно же, всех интересовало, о чем это Галлос-собачник так долго беседует с городской сумасшедшей.
— Ступай с миром, мальчик. У каждого свой путь. — Лицо Кэтлин потускнело, словно жаркое августовское солнце спряталосб за темную тучу…
…
Два дня Кэт возилась на кухне и даже пригласила девчонку-прислугу убирать дом. В магазине Кастопулоса с недоумением приняли заказ от госпожи Флавинос на праздничные гирлянды их туи, вино, шампанское, огромный торт и белые хризантемы. Покупательница щедро расплатилась с посыльным, попросив его украсить цветами и гирляндами парадную комнату.
Утром тридцать первого декабря Кэтлин Флавинос заняла свое место на скамейке у дома. День выдался сырой и промозглый, но женщина не надела пальто. Так и сидела в шерстяном сером платье с нарядным кружевным воротником, накинув на плечи шелковую шаль. Тяжелые длинные кисти трепал ветер, Кэтлин не двигалась, гордо выпрямив спину, словно позировала фотографу.
«Шли бы вы в дом, госпожа Флавинос, вон тучи с запада, может, и град будет», — советовали сердобольные соседи. Кэт согласно кивала, но в дом не шла.
После кое-кто сильно жалел, что не поверив Кэтлин, пропустил самое интересное: на узкую улочку въехало такси, медленно подкатило к самому дому и выпустило в декабрьскую слякоть ослепительную пару. Оба были в черном, но так высоки и стройны, что казались пришельцами из другого мира. Светлые волосы девушки сияли майским солнцем, она протянула Кэтлин корзинку с весенними цветами и наклонилась к ней, — все это так грациозно и нежно, что лучше и быть не могло. Ее спутник — поджарый южанин с черными кудрями, стоял рядом, а потом, обняв женщин за плечи, вошел с ними в дом, по-хозяйски уверенно, радостно.
«Похоже, седая Кэт дождалась праздника», — решили очевидцы этого события.
… Вита с любопытством разглядывала семейные фотографии. Кэт принесла несколько альбомов и зажгла старую настольную лампу с фарфоровыми амурчиками на бронзовых боках и пожелтевшим шелковым абажуром. Вита придвинула кресло поближе к дивану, на котором сидела хозяйка, прислушиваясь к её комплиментам.
После обеда, устроенного Кэт с помпезностью светского приема, Кристос ушел, пообещав вернуться к вечеру:
— Надеюсь, милые дамы не будут скучать. У меня кое-какие дела в городе. Учтите, вернусь голодный. как собаки Русоса.
Вита растерянно посмотрела ему вслед. Она не знала, как себя вести с этой женщиной. Крис не предупредил, можно ли говорить о посещении острова и знакомстве с отцом Гавриилом. Во время завтрака Кэтлин назвала Виту невестой, но Крис незаметно кивнул ей, и Вита промолчала — она сразу поняла, что с госпожой Флавинос не все в порядке.
— Вот это рыжая Кэт, — протянула женщина старое фото. — Видите, дорогая, это медицинский халат с красным крестом, — Кэт могла бы стать хорошим врачом… Но это была взбалмошная особа. Я всегда побаивалась ее… А это она с Сократом. Он великолепен, Кристос весь в отца.