Сердце ангела
Шрифт:
Вита с недоумением взглянула на Кэтлин, но вопросов задавать не стала. Скоро она поняла, что пожилая ирландка страдает чем-то вроде раздвоения личности. О себе в прошлом она рассказывала как о двух разных людях — рыжей Кэт и Катос-гречанке. Рыжая Кэт — особа непредсказуемая, легкомысленная, была причиной всех бед благонравной и чадолюбивой Катос. Кэт не умела даже как следует молиться и вынашивать детей. Она слишком много смеялась и не хотела подстроиться к быту провинциального греческого городка. Она родила урода и не сумела понять своего второго
Катос была совсем другой. Она с трудом поддерживала огонь в семейном очаге, стараясь изо всех сил стать достойной женой и матерью.
— Рыжая и сейчас частенько наведывается ко мне, чтобы нашептывать всякие тайны… — Кэт искоса взглянула на Виту, словно решая, можно ли посвятить её в свой секрет. — Знаете, чем она занимается здесь? — Кэт понизила голос до шепота. — Гадает! Да, да, гадает! Это она научила Кристоса жутким штучкам, а потом разгромила его сокровище. Тсс! Чертовка часто подслушивает и мстит, если ей что-нибудь не понравится.
— Как же мне вас называть, госпожа Флавинос? — Засомневалась Вита.
— Седая Кэтлин, это будет вернее всего. Так ты никого не обидишь, ведь они обе тут. — Женщина приложила ладони к груди, — И Кэт, и Катос.
— Вам нравится Греция, Кэтлин? — Попыталась Вита перевести разговор на другую тему.
— Мне? Я истинная гречанка… Пойдем, детка, ты сама почувствуешь, что это такое.
Они поднялись на второй этаж. Зазвенев ключами, Кэт распахнула дверь в темную комнату. Запахло сыростью и давно непроветриваемым помещением. Щелкнул выключатель. Под потолком засветился матовый фонарь, обвешанный длинной стеклянной бахромой.
— Это наша спальня, — объявила хозяйка. — Сократ привез меня сюда после свадьбы.
Темно-синие обои с бронзовыми виньетками кое-где отстали, старинная резная мебель выглядела обиженной и мрачной. Кэтлин распахнула створки огромного шкафа. «Сейчас вытащит пыльное подвенечное платье и засохший флердоранж», — поняла Вита, приготовясь выслушать свадебную историю.
Действительно, Кэт достала большую коробку и поставила её на кровать.
— Это я купила специально для тебя, детка. Очень давно, наверно, два десятилетия назад. Думаю, размер как раз подойдет. Тогда я получила от сына большие деньги и решила сделать ему приятное. — «Пусть, думаю, его невеста будет настоящей гречанкой».
Вита достала длинное платье из тонкой шерсти редкого терракотового цвета.
— Это праздничное одеяние критских принцесс. К нему полагается вот это покрывало, пояс с литыми украшениями, сандалии и головной обруч, который надевается поверх покрывала. Все самое настоящее.
— А здесь ещё браслеты, серьги и что-то… Кажется, пряжка.
— Такой пряжкой стягивается ткань на левом плече. Тебе нравится, дорогая? — Кэтлин залюбовалась перебиравшей украшения девушкой. — ты совсем такая, как я ждала.
— Спасибо, Кэтлин. Чудесный костюм. Я могу забрать его?
— Ну, нет! Ты наденешь его сейчас, к новогоднему празднику. Мы должны
Когда яхта отплыла так далеко, что цветущий остров превратился в легкий штрих на горизонте, Кристос подошел к сидящей на палубе Вите.
— Я должен поблагодарить тебя, девочка. Двадцать три года я думал, что потерял отца. И вот теперь — нашел.
— Разве я привела тебя сюда, Крис!
— Истинные причины событий всегда прячутся глубоко. А мы хватаемся за лежащие на поверхности. Если очень крепко подумать, окажется, что все мои поступки в эти дни — ради тебя.
— Спасибо, Кристос, это хорошие поступки, — Вита коснулась рукой крестика на шее. — Как ты догадался, что мне это надо?
— Просто я очень внимателен к тебе. Это совсем просто.
— Значит, ты понял, что девочка Николь не существовала?
Крис пожал плечами:
— Для этого не надо быть магом, Вита. Я лишь ругал себя за то, что был так невнимателен к тебе, не догадавшись об этом раньше. Я постарался исправиться. И, знаешь, удивительная вещь, — я стал внимательным и к себе. А присмотревшись, ужаснулся, — уж слишком много лжи в фундаменте колосса Флавина. Непрочный это материал, дорогая.
— Но ведь ты действительно ничего не знал о своем отце?
— Может быть, не хотел Знать? Ведь я мог докопаться до правды раньше… И не способствовать душевной болезни матери.
— Крис! Раскаиваться — это не значит унижать себя. У тебя были веские причины вести себя так, теперь они кажутся тебе ложными.
— Я навещал её редко, тайком, словно являвшееся из ночной тьмы привидение. Кажется, Кэтлин так и не поняла — наяву или в бреду навещал её странный мужчина, назвавший себя сыном…
— Сядь рядом, Кристос. Я хотела рассказать тебе все накануне крещения. Но эта ночь была такая светлая, я не смогла омрачать праздник… Не зря злословят писаки — у каждого из нас, выставляющих себя на всеобщее обозрение, свой скелет в шкафу… Культовая фигура Виталии Джордан начала создаваться давно, задолго до того, как выяснилось, что худенькая воспитанница Эстер вообще чего-то стоит… — Вита настороженно взглянула на Флавина. Он принес бутылку вина и небольшие бокалы.
— Стоит выпить за храбрость и честность. Сейчас последнее утро этого года. Чудесное утро — мы плывем с тобой среди мифических островов и легендарной сини Эгейского моря… Подобно кораблю на картинке, мы летим из прошлого в будущее. А ведь будущее зависит от того, как мы распорядились своим прошлым. Это знаешь всегда, но редко понимаешь сердцем. Постараемся быть честными. Смелей, детка!
— Хорошо… Собственно, начало моей истории обычно для простой американской девчонки. Но слишком непритязательно и тускло для той, что должна была стать символом роскоши и сказочного благополучия.