Сердце ангела
Шрифт:
— Тебе все известно?
— Я узнал о болезни десять дней назад. Она не догадывается ни о чем. Врачи… Врачи ничего не обещают, настаивают на обследовании… Я решил действовать по-другому.
— Боюсь, справедливы самые худшие подозрения — у девушки поражен мозг. Болезнь не собирается отступать.
— Это рак?
— Так называют, как правило, все, с чем не могут справиться. Чтобы разобраться в причине болезни, мне надо лучше присмотреться к ней. Но кое-что могу сказать уже сейчас: в ауре девушки нет изначальной обреченности. Она создана природой с превеликой
— Ты хочешь сказать, что кто-то умышленно губит Виту?
— Окончательно я буду уверен, когда посмотрю на неё сегодня ночью. Здесь поработал некто, умеющий ладить с темными силами. Ты понимаешь, о чем я говорю?
— Сейчас каждый грамотный человек достаточно осведомлен в оккультных науках, и даже серьезные ученые берутся за толкование явлений «сглаза» и «порчи». Одни говорят о насильственном изменении информационного кода живого организма при помощи чужой воли, другие рассуждают о внушении… Это все равно. Думаю, мы подразумеваем одно и то же, ведь прошли одну школу.
— Воздействие на объект с помощью визуализации — основа эзотерического тренинга. Я долго учился, сосредоточив волю, вызывать в своем воображении отдельные органы или части человеческого тела. Постепенно мне удалось находить пораженные участки, а потом воздействовать на них. — Отец Гавриил вытянул перед собой руки и развернул ладони к Кристосу. Тот закрыл глаза, сосредотачиваясь на своих ощущениях.
— Теплая волна и мелкое покалывание в пальцах… Необыкновенная ясность мысли и желание взлететь. Ты чудотворец, отец Гавриил!
— Этому я научился не сразу. Вначале я старался перемещать центр сознания с нормальной позиции в переносице к кончикам пальцев. Прикасаясь к человеку, я стал чувствовать, как моя энергия перетекает в его тело… Это было странное ощущение. Самое трудное заключалось в том, чтобы суметь достичь состояние, похожее на транс, медитацию, но подчиняющееся твоей воле. Для этого нужен особый дар. Им владел тот китайский паренек, о котором я говорил. Ему удавалось концентрировать огромную энергию и обрушивать её на воображаемый объект. Так можно убить, но и исцелить.
— А я так и не научился управлять передачей энергии. Иногда паранормальные возможности открываются во мне совсем легко, порой требуют огромных усилий, а бывали случаи, когда я просто изображал из себя экстрасенса, мага, фокусника. — Кристос улыбнулся. — Я же провел на Тибете всего полгода. А когда почувствовал, что силы вернулись ко мне, умчался в свой цирк… Твой сын — циркач, фокусник.
— Маленький обман куда безвреднее большой подлости… Людей, имеющих доступ к магическим знаниям, куда больше, чем мы полагаем, и они далеко не всегда столь безгрешны. Каждый ребенок в детства слышал о ведьмах и колдунах, большинство взрослых уверены в том, что таковые, если и существовали, то в далеком прошлом. Но те, кто способен использовать силы зла, и сегодня живут рядом с нами.
Их методы стары как мир и доступны далеко не всем. Ибо власть
— Не звучит ли все это ересью в устах православного священника?
— Совсем нет. Мы на пороге XXI века. И какой бы стариной не дышали стены этого монастыря, процесс познания мира намного усложнился. Если две сотни лет назад здешние монахи едва справлялись с арифметикой, то сегодня думают совсем иначе. Тот скромный человек, что так прекрасно печет и готовит — в прошлом крупный ученый-генетик. Именно осмысление генетических механизмов и направило его к вере. А страх пред их бесконтрольным использованием человечеством заставил укрыться в далеком монастыре. Говоря о предумышленном искажении информационного поля отдельного человека, я лишь перевожу на современный язык механизм воздействия сатанинских сил.
Гул отдаленного грома донесся сразу со всех сторон, словно островок попал в окружение бомбардировщиков. Сократ поднялся и помахал над головой платком. Вита обернулась, подхватила корзинку, полную цветов, и поспешила к монастырю. Едва она ступила под своды трапезной, водяной поток хлынул стеной.
За вымощенным крупным булыжником двором высились стены часовни. В частых косых струях, с грохотом разбивавшихся о булыжник, виднелась распахнутая дверь, а за ней — горение в мягкой тьме свечи.
— Что-то не так, Виталия? — Уловил настороженный взгляд девушки Гавриил.
— Я не ношу нательного креста… И… мне кажется, я давно отдалилась от Бога. Могу я войти туда?
— Конечно. Отец наш небесный с радостью встретит каждого, кто придет к нему за помощью. Это православная церковь. Ты, кажется, протестантка? Неважно. Наш Бог един. Поговори с ним прежде, чем отправишься сегодня ко сну. — Отец Гавриил приложил ладонь ко лбу Виты. С минуту никто не шевелился. — Вот и хорошо, дети мои. Я тоже помолюсь за вас. Ступайте. В пустых кельях приготовлена чистая постель. — Игумен перекрестил бегущую к флигелю пару. Подхватив девушку за талию, Флавин прикрывал её от дождя своей курткой. Она рассыпчато смеялась, роняя из корзины нежные сиреневые цветы.
… Отец Гавриил провел в комнате уснувшей Виты больше часа. Флавин нервно ходил по мрачному коридору, освещенному масляным светильником. Пытался прислушаться, молиться, сосредоточить свой дар ясновидения, капризно посещавший его в самые неожиданные минуты. Но как назло мысли разбегались, встревоженные ожиданием. Крис боялся лишь одного — чтобы отец Гавриил опроверг свои предположения.
— Она мирно спит. — Сократ осторожно притворил за собой дверь, но Крис успел заглянуть в келью: в изголовье догорала свеча, Вита улыбалась во сне и была похожа на юную Деву Марию.