Сердца Лукоморов
Шрифт:
– Как же ты мог догадаться?
– Мы, Лешие, лесные жители. Нам везде, где хоть два деревца растёт, хотя бы кустик какой, повсюду доступ есть. А вот на Ведьмины Острова никак попасть не можем. Не пускает кто-то, или что-то. Предки наши туда хаживали, там живали. Мы тоже, как Демоновы воины нас из леса погнали, хотели туда уйти, там, на островах этих, настоящие леса. И острова громадные.
– Что же не ушли вы туда? Не дошли? Или не нашли Острова эти? заинтересовался Яшка.
– Найти-то нашли, да попасть на них не смогли, -
– Как же это?
– не понял я такого пояснения.
– Там что - трясина, или чащобины непроходимые?
– Да что нам, Лешакам, чащобины?
– махнул рукой-веточкой Леший. Нашли мы эти Острова. Лес на них видно: стоят стеной ели да сосны вековые, а вот пройти к ним не можем. Не пускает туда что-то...
– И что же вас не пускает?
– так и не понял я.
– Если бы мы знали, - грустно шмыгнул длинным носом-сучком дядюшка Леший.
– Стоишь недалеко от Острова, рукой подать, а шагу шагнуть не в силах. Словно ноги приросли, словно за плечи кто невидимый держит.
– Так что - берёте меня с собой?
– переспросила Безумная Макаровна. Слышали, что вам Леший говорит? Или вам поплутать желательно?
– Плутать нам не желательно, - возразил ей рассудительный Медведь. Да только почему мы тебе верить должны?
– Почему же вы с Чёртом под ручку идете смело, а меня, простую бабу деревенскую, боитесь?
– поджала губы Макаровна.
Буян поправил шапку, почесал шрам на лице и сказал:
– А что? Верно она говорит. Кто с Чёртом повязался, тому человека бояться нечего. Я готов с кем угодно идти, лишь бы он помог мне наказ Болотного Царя Тимофея исполнить. Нам, кроме головы, терять нечего.
– Так пошли, не то темнеет совсем, - подвела итог спорам повеселевшая Макаровна.
Она хлебнула из чайника, повернулась и пошла, опираясь на посошок. Мы поспешили за ней, подчинившись этой странной и уверенной в себе женщине.
Шла она удивительно быстро, было видно, что дорогу знает хорошо, и болото изучила, как свои пять пальцев.
Её уверенность передалась нам, мы подтянулись, заметно повеселели, а неугомонный Яшка попытался даже запеть песню, отчаянно при этом фальшивя.
Буян обнял его за плечи, терпеливо дождался, когда скоморох откроет рот пошире и засунул ему туда шапку.
Яшка выхватил изо рта шапку, отплёвываясь бросился на обидчика с кулаками, но громадный Буян легко отпихивал его от себя, держа на расстоянии, так что обиженный скоморох яростно размахивал перед собой ручонками, не доставая до обидчика.
– Ладно, попомню я тебе, дай срок, - поняв бесполезность наскоков, злорадно пообещал он, устало отдуваясь.
– Я тебе сейчас так дам, если шуметь будешь, - пригрозил Буян. Уймись и не шуми. Не на свадьбе гулять тебя пригласили. Накликаешь слуг Демонов. Тише надо идти.
Голос Буяна, обычно насмешливо-добродушный, стал твёрдым, в нем зазвенела сталь булатного клинка. Непокорный
– Да я что? Нельзя петь, не буду, подумаешь. Потерплю.
– Вот и ладно, - хлопнул его повеселевший Буян по плечу, после чего скоморох соскользнул с кочки, на которой стоял, и ушёл с головой в чёрную болотную воду.
– Лови его!
– вскрикнула Безумная Макаровна.
Буян шлёпнулся брюхом в болотную траву, стал шарить рукой в промоине.
– Ну что? Нашёл?
– спросил свистящим шепотом Медведь, наблюдавший за поиском.
– Кажется, нашарил, - неопределенно ответил Буян.
– Выскальзывает он только. Склизкий какой-то, вертлявый.
– Тащи скорей! Он же захлебнется!
– грозно поторопил его Медведь.
– Тащи! А если он скользит?!
– обиделся Буян.
– За волосы его хватай!
– посоветовал Черномор.
– Какие у него волосы?
– огрызнулся Буян.
– Он же лысый! Есть! Кажется, поймал за волосы!
Он встал на колени и резко выдернул из чёрной воды скомороха. За реденькую бороду. Тот шлепнулся на траву плашмя, как мёртвая рыба, не издав ни звука.
– Надо ему искусственное дыхание делать, - посоветовал я.
– А это как?
– поинтересовался Буян.
– Вдыхать в него воздух изо рта в рот, - вспомнил я.
– Да, конечно!
– подскочил Буян.
– Буду я его облизывать! Делать мне больше нечего - со скоморохом целоваться! Я его дедовским способом вылечу.
Бывший тысяцкий схватил скомороха за ноги и поднял его в воздух вверх ногами. Несколько раз встряхнул так сильно, что я испугался, что у Яшки оторвётся голова.
Голова осталась на месте, но скоморох в себя так и не пришёл. Он безжизненно, словно тряпочка, висел в вытянутой руке у Буяна.
Тот потряс его ещё раз и неожиданно хлопнул свободной рукой по оголившемуся животу. Изо рта Яшки потоком полилась вода. Тогда Буян еще пару раз звонко хлопнул ладонью по голому пузу скомороха, отчего вода хлынула из него водопадом. Яшка закашлялся и задёргался, приходя в себя.
Буян замахнулся, чтобы еще шлёпнуть по животу, но скоморох, давясь кашлем, завопил:
– Я тебе что - бубен, что ли?! Ты чего в меня колотишь?!
– Ожил?!
– обрадовался новоявленный лекарь.
– Тогда всё, только остатки воды из тебя выбью.
Он отвесил еще один могучий шлепок по тощему заду скомороха. На этот раз вместо воды из того вылился бурный поток брани и угроз, и Буян поставил его на землю.
– Чтоб тебя всю жизнь так лечили!
– ругался Яшка.
– Всё! Никуда дальше с ним не пойду! Шагу не сделаю! Черномор! Отправь его домой, иначе я уйду!
– Никто никуда не уйдет!
– грозно рявкнул Черномор, опять позабыв, что сидит на плечах у Медведя, и, как всегда делал в таких случаях в трактире, привычно грохнул его вместо прилавка палицей по голове.