Сердар

Жаколио Луи

Необычное движение, замеченное шпионами в Джаха-ра-Богхе, указывало на то, что вождь общества что-то готовит против них. Необходимо действовать немедленно, и Кишная поспешил к ним, чтобы вместе обсудить план дальнейшего поведения. В душе они понимали, что не могут положиться на слуг. Ни один факир не согласится идти против браматмы, как только тот откроет ему всю правду. Возможно, что факиры и теперь уже все знают. Он заметил, например, что у Варуны появился недоверчивый тон, чего раньше тот никогда не смел показывать.

При таких

обстоятельствах очень легко может случиться, что весь самозваный Совет семи в пять минут попадет в ловушку, не имея возможности оказать сопротивление.

Тут вошел Варуна и доложил, что падиал бежал. Факир нашел обе плиты открытыми, а потому не может быть и тени сомнения в том, что помощь пришла к заключенному извне.

– Таким образом, мы ничего не узнаем, – сказал Кишная, когда факир вышел. – Я нарочно приказал похитить падиала, чтобы вырвать у него признание, в каких отношениях он находился с браматмой. Я узнал недавно, что он изменяет нам, и возможность убедиться в этом теперь ускользнула от нас… Заметили вы равнодушие, с каким Варуна сообщил нам эту новость? Я едва сдержал свой гнев… В данный момент не следует принимать резких мер, но мне очень бы хотелось отправить его туда, откуда только что сбежал ночной сторож.

– И ты правильно бы поступил, Кишная! – сказал Тамаза, старый, опытный и хитрый тхаг, который вместе со своим начальником был душою Совета семи. – Любой неосторожный шаг привел бы только к тому, что они скорее бы начали выполнять задуманные против нас планы. Мое мнение, что побег падиала подтверждает все твои подозрения и показывает, как важно было не допустить его к допросу.

– А Утами, единственный, кому я доверял, – он исчез с самого утра…

– Если его не убили, что я подозреваю, чему я склонен верить, – продолжал Тамаза, – то он перешел на сторону врага. Верь мне или не верь, Кишная, но некогда терять время на бесполезные разговоры. Надо перехитрить наших врагов и действовать.

– А что можно предпринять с нашими маленькими силами?

– Ты ли, Кишная, с твоей изворотливостью, предлагаешь мне такой вопрос? Неужели твой ум заснул, и ты не видишь, что можно сделать?

– Мой план уже давно готов, но я хотел бы прежде узнать твои предложения… Каков твой вариант?

– Между нами нет желающих позорно бежать. Отправляйся к своему союзнику, английскому вице-королю. Расскажи ему обо всем, и он даст тебе батальон, чтобы окружить Джахара-Богх. И через десять минут после этого нам нечего будет опасаться наших врагов.

– Об этом думал и я, Тамаза! Но ты не боишься, что англичанин откажется выполнить просьбу?

– Почему?

– Слух об этом аресте распространится далеко за пределы Биджапура. Нана Сахиб, живущий сейчас в обманчивом спокойствии, узнает об этом, и тогда его не взять. Сэр Лоренс понимает это и поэтому до сих пор не решался захватить браматму. Для него несравненно важнее поимка Наны Сахиба, чем уничтожение общества «Духов вод».

– Довод действительно

серьезный! Но поймать вождя восстания будет совершенно невозможно, если мы будем побеждены.

Кишная не успел ответить старому тхагу. Портьера, закрывавшая дверь, отодвинулась, и на пороге показался дежурный факир.

– Что случилось? – спросил с тревогой «древнейший из Трех».

– На этажах дворца, где живут англичане, сильное волнение. Мы отправились на разведку и узнали, что полковник Уотсон, начальник полиции, обнаружен умирающим в своей постели с «кинжалом правосудия» в груди… Вице-король в страшном гневе. Мы слышали, проходя мимо открытых окон дворца, как он кричал своим людям: «Сто долларов тому, кто приведет ко мне Кишнаю!»

– Чему ты улыбаешься? – спросил начальник тхагов. Он принял это за намек, забыв, что его лицо скрыто под маской.

– Английский сахиб может предложить еще больше и не разорится.

– Я не понимаю тебя.

– Как, сахиб не знает Кишнаи?

«Если ты его знаешь, ты умрешь», – подумал тхаг, судорожно сжимая рукоятку кинжала.

– Кишная, – продолжал факир, – был начальником душителей, которые наводили ужас на всю округу, но месяцев шесть тому назад его повесили с двумястами товарищами.

– Ага! – воскликнул тхаг, успокоенный этими словами, – а какое отношение может иметь Кишная к смерти полковника Уотсона?

– Я знаю об этом не больше вас, сахиб. Я только повторил слова вождя англичан.

– Хорошо, можешь идти к своим товарищам. Скажи им, чтобы они не уходили из караульного зала.

Не успел выйти факир, как Кишная воскликнул с мрачной радостью:

– Браматма сделал неосмотрительную глупость, отдав приказание привести в исполнение приговор, вынесенный прежним составом Совета против Уотсона. Теперь мы отомстим. Подождите меня здесь, я иду к вице-королю.

И не дожидаясь ответа товарищей, Кишная бросился в потайной ход, ведущий к Лоренсу.

Пройдя через потайное отверстие, он снова закрыл его и с минуту не показывался из-за портьеры.

Зал был пуст. Вице-король находился, вероятно, у постели умирающего. Это было на руку тхагу. Он подошел к письменному столу, на котором лежало множество книг и бумаг, и нажал звонок.

Появился сиркар.

– Передай своему хозяину, – сказал начальник тхагов, – что Кишная к его услугам. Пусть приходит один, иначе он не найдет меня.

Туземец поклонился и вышел.

Осторожный тхаг скрылся за портьерами окна, положив руку на секретный механизм, готовый исчезнуть, если сэр Лоренс не исполнит его требования.

Спустя несколько минут в зал вошел вице-король. Он был один, а окно, где скрывался тхаг, оказалось за его спиной. Кишная тихо вышел из-за портьеры, сделал несколько шагов и остановился.

Вице-король, удивленный тем, что никого нет, быстро обернулся и увидел того, кого искал. Лицо его выражало настроение человека, доведенного до крайнего предела гнева.