Серая Площадь
Шрифт:
– Что вы будете делать, когда найдёте место заточения химеры? – безучастно поинтересовался Эрик.
– Если Мандериус нас опередит, попытаемся его остановить. Если же мы сможем оказаться на месте раньше, то я наложу дополнительную магическую защиту, – пожала плечами Эбигейл. – Это война, Эрик. Мандериус изначально стремился всеми своими действиями её развязать. И у него получилось: никто из жителей Серой Площади не захочет превращаться в тёмных призраков и тем более становиться кормом для льва. Думаю, уже завтра мы поведаем миру истинную правду о Мандериусе. Благо будет несложно – основную работу
– А если чары не сработают?
– По крайней мере мы выиграем время. Это не много, но и не мало, согласись. – Эбигейл сделала ему перевязку и затянула бинт в прочный бантик. – Всё, я закончила. Полагаю, будет лучше, если я перенесу его в лазарет, – обратилась ведьма к Питеру и мистеру Лендеру.
– Мы будем ждать тебя здесь, дитя, – встревоженно пролепетал мистер Лендер. – Тучи сгущаются.
– Сейчас ты почувствуешь лёгкое покалывание, но в целом будет приятно, – улыбнулась Эбигейл и взяла Эрика за здоровую руку, – у меня большой опыт в магии, поэтому предупреждаю сразу – лучше тебе не открывать рот и не отпускать меня три секунды. Иначе магия поглотит тебя и убьёт.
– Время своё возьмёшь? – Эрик с иронией кивнул на песочные часы, не обращая внимания на нерадостное предупреждение.
– Три секунды, – раздражённо повторила колдунья.
Через мгновение они уже стояли в сыром просторном помещении, где находились десятки больничных коек – молочные огоньки представили взору Эрику старые заржавленные кровати, печально провисающие матрасы и отваливающиеся спинки. Поверх серых одеял более-менее приличных кроватей лежали изуродованные люди, на страдания которых было больно смотреть: с головы до пяток их обгорелые тела были сплошь покрыты ожогами и глубокими гноящимися ранами – куда серьёзнее, чем те, которыми наградил их с Питом Мандериус, больные стонали и тихо плакали, пребывая в мучительной агонии. С потолка на Эрика капала ржавая вода, а под ногами на деревянном покошенном полу росла голубая плесень и мох. Было видно, что больничное крыло не раз подвергалось нападениям – в стенах зияли огромные дыры, а стёкла окон были заколочены досками.
– Что с этими людьми? – ужаснулся Эрик, рассматривая искалеченного ребёнка пяти-шести лет, – кто это сделал? Мандериус?
Ребёнок слабо зашевелил губами, но слов Эрик так и не услышал. Что-то в этом жалком комке, дрожащем и бьющемся в немой истерике, Эрику показалось чрезвычайно знакомым. Приглядевшись, он узнал в ребёнке девочку у фонтана в центре Серой Площади. Да, несомненно, это та самая красивая маленькая девочка с огненными рыжими волосами, выпрашивающая платье у родителей, но теперь она не казалась жизнерадостной и милой. От её густых волос осталось одно воспоминание – на обугленной голове виднелся клочок сожженных волос, больше напоминающий теперь пришитые нити. Возле кровати Эрик не сразу увидел уснувшего отца девочки – Алоис беспокойно спал, уткнувшись носом в холодную стену.
– Всё, что ты сейчас видишь, – всё дело рук Мандериуса, – в палату зашёл нездорового вида мужчина в белом халате, – добрый вечер. Эби, ты, как обычно, в своём репертуаре, – нахмурился доктор.
– Магнус, прошу, – Эбигейл подошла к мужчине. – Его зовут Эрик Беккет, и он очень сильно нуждается в твоей помощи.
– Здравствуй,
– У меня сейчас есть очень важное дело, но утром я обязательно загляну к тебе, – после этих слов Эбигейл чмокнула Магнуса в щёку и растворилась в воздухе, словно её здесь и не было.
– Вот так всегда, – Магнус грустно вздохнул.
Эрик не сводил глаз с доктора. Внешне тот был похож на Мандериуса: те же чёрные бездонные глаза, узкий приплюснутый нос и жемчужные, почти белые волосы до плеч. Мужчина был высок и недурен собой, а лёгкая, практически незримая улыбка придавала его образу изюминку. Одновременно с тем что-то их существенно различало со злым колдуном – теплота и доброта, коих у хозяина бала Эрик так и не увидел, сияли на овальном лице доктора Магнуса ярче дорогих украшений в волосах Мандериуса.
– Я знаю, о чём ты сейчас подумал, – Магнус подошёл к свободной кровати. Каждый шаг давался ему с непомерным трудом. – И ты прав. Я младший брат Мандериуса.
Эрик вздрогнул. Его как будто окатило ледяной водой из проруби.
– Этого не может быть, – осторожно проговорил он, – младший брат Мандериуса погиб. Я прочитал об этом в журнале.
– По моей инициативе, – Магнус кивнул, – один хороший знакомый согласился принять на себя ответственность за моё якобы убийство. Алеред Стефанэс. Древний маг, которому уже наплевать на свою репутацию.
– Я не совсем понимаю, сэр, – Эрик осёкся, – зачем вам это?
– Чтобы огородить свою больницу от Мандериуса.
– Эти ожоги оставил он, – юноша жестом указал на следы древней магии, отпечатанные на своей коже, – раны, заботливо обработанные Эбигейл. Неприятный осадок после встречи с Мандериусом вновь стал образовываться на стенках его души в момент, когда Эрик осознал, что находится совсем рядом с братом чудовища, но невероятная успокаивающая теплота, исходящая от доктора, моментально стирала дурные ассоциации – Эрик прекратил сравнивать братьев, и осадок сам собой улетучился.
– Поэтому Эбигейл и привела тебя ко мне. Во мне течёт та же сила, что и у Мандериуса, – Магнус закатал белые рукава своего халата, – я помогу тебе, но давай сразу договоримся, что эту ночь ты проведёшь у меня в больнице.
Эрик смиренно кивнул. Останавливать друзей было уже поздно, а действие трав постепенно улетучивалось, и боль возвращалась в прежнее русло.
– Дай мне свою руку, – тихо произнёс Магнус, – она имела прямой контакт с магией и пострадала больше остальных частей твоего тела.
Эрик протянул обугленную руку. Доктор с досадой выдохнул, оценивающе обводя её взглядом. В этот момент его глаза озарил тот самый красный огонь, что горел у Мандериуса во время сражения. Только на этот раз он не излучал каменную злость и пренебрежение ко всему живому, он казался мягким, эфирным и послушным. Алое пламя покорно материализовалось в руке Магнуса и игриво засверкало.
– Тебе повезло больше, чем остальным моим пациентам, – Магнус дотронулся до обожженного участка руки мальчика кончиком своего длинного ногтя, – невероятно, но что-то оттолкнуло основной поток магии в момент соприкосновения.