Сэндитон
Шрифт:
Почти всюду — приходится добавить, так как были и пустые промежутки. Шарлотта, едва они миновали ограду, заметила что-то белое и женственное по ту ее сторону и тотчас вспомнила про мисс Бреретон. Шагнув к решетке, она увидела совершенно ясно, туману вопреки, мисс Бреретон, которая сидела довольно близко от нее над склоном, продолжающимся за решеткой, где ее огибала узкая тропинка. Мисс Бреретон сидела словно бы в невозмутимом спокойствии, а рядом с ней сидел сэр Эдвард Денхем.
Они сидели так близко друг к другу, поглощенные тихим разговором, что Шарлотта тотчас отступила и не произнесла ни слова — ничего другого ей не оставалось. Их целью, несомненно, было уединение. И это не могло не вызвать у нее тревоги за Клару.
Шарлотта рада была убедиться, что миссис Паркер ничего не заметила. Не будь Шарлотта значительно выше ее ростом, белые ленты мисс Бреретон не попали в поле зрения ее более наблюдательных глаз. Какие бы моральные размышления ни вызвало это зрелище этого тет-а-тета, Шарлотта не могла не задуматься о чрезвычайных трудностях, которые должны были преодолевать тайные влюбленные, чтобы находить надежное место для украденных минут свидания. Вероятно, они полагали, что тут находятся в полной безопасности от непрошеных глаз. Перед ними открытый луг, крутой склон и решетка у них за спиной — место, где, возможно, никогда не ступала нога человека, и густой туман в помощь. Но она же увидела их здесь. Им действительно приходилось нелегко.
Дом был большим и красивым. Дверь им открыли два лакея, на всем лежал отпечаток безупречного порядка и благоустроенности. Леди Денхем гордилась щедрыми тратами на содержание своего дома и извлекала большое удовольствие из великолепия своего образа жизни.
Их проводили в гостиную красивых пропорций и красиво обставленную, хотя мебель была не новой и только поддерживалась в безупречном состоянии. Леди Денхем там не оказалось. У Шарлотты было время оглядеться и услышать от миссис Паркер, что помещенный над каминной полкой портрет дородного джентльмена во весь рост, сразу же привлекший ее внимание, это портрет сэра Генри Денхема и что одна из миниатюр в другой части гостиной, почти незаметная, изображает мистера Холлиса.
Бедный мистер Холлис! Невозможно было не почувствовать, что с ним обошлись безжалостно, вынудив отодвинуться в тень в его собственном доме и видеть, что лучшее место у огня постоянно занимает сэр Генри Денхем.
Уотсоны
Во вторник, 13 октября, в городе Д. (графство Суррей) ожидался первый бал зимнего сезона. Никто не сомневался, что вечер пройдет успешно. Список готовых принять участие местных семейств оказался очень длинным, а многие даже надеялись, что приедут сами Осборны.
Разумеется, Эдвардсы пригласили к себе Уотсонов. Эдвардсы слыли людьми состоятельными, жили в городе и держали собственный экипаж. Уотсоны обитали в деревне в трех милях от Д., достатком похвастаться не могли и о закрытом экипаже даже не мечтали, поэтому всю зиму раз в месяц, накануне очередного бала, по доброй традиции первые принимали у себя вторых, чтобы те могли с комфортом переодеться, пообедать и переночевать.
В этот раз дома, в Стэнтоне, оказались только две из четырех дочерей мистера Уотсона. Одной — самой старшей — предстояло остаться с отцом, поскольку тот овдовел и плохо себя чувствовал, так что воспользоваться добротой друзей могла лишь младшая дочь. Мисс Эмма Уотсон совсем недавно вышла из-под опеки воспитавшей ее тетушки и вернулась в семью, а потому впервые готовилась принять участие в грандиозном, с нетерпением ожидаемом событии. Утром важного дня старшая сестра, за десять лет светской жизни вовсе не утратившая интереса к развлечениям подобного рода, с радостью вызвалась отвезти в старинном фаэтоне и саму Эмму, и ее бальный наряд, чтобы сдать с рук на руки Эдвардсам.
Трясясь по разбитой грязной дороге, мисс Уотсон заботливо наставляла неопытную дебютантку:
— Можно не сомневаться, что бал пройдет очень хорошо. Соберется много офицеров, и недостатка в кавалерах не будет. Горничная миссис Эдвардс
— Кажется, об этом джентльмене ты уже упоминала, — заметила Эмма. — Что он собой представляет?
— Очень состоятельный молодой человек, к тому же свободный в мыслях, независимый в поступках и исключительно любезный в общении. Пользуется успехом везде, где появляется. Почти все здешние дамы — как незамужние, так и замужние — или влюблены в него сейчас, или были влюблены прежде. Пожалуй, мне одной удалось избежать общей участи и не остаться с разбитым сердцем. Но должна признаться, что шесть лет назад, только приехав в наши края, мистер Масгрейв сразу принялся за мной ухаживать, причем чрезвычайно настойчиво. Кое-кто даже утверждает, что с тех пор ни одна молодая леди не нравилась ему так, как я, хотя он постоянно проявляет к кому-то особое внимание.
— Но как же тебе единственной удалось сохранить сердце холодным? — с улыбкой поинтересовалась Эмма.
— На то имелась особая причина, — слегка покраснев, ответила мисс Уотсон. — Видишь ли, как раз тогда со мной обошлись очень плохо. Надеюсь, тебе повезет больше.
— Дорогая сестра, прости, если невольно причинила боль…
— Во время знакомства с Томом Масгрейвом, — словно не услышав извинения, продолжила мисс Уотсон, — я питала особые чувства к молодому человеку по фамилии Первис, проводившему у нас очень много времени близкому другу брата Роберта. Все считали, что джентльмен обязательно сделает мне предложение.
Последние слова прозвучали в сопровождении грустного вздоха, и Эмма почтительно промолчала. После недолгого раздумья сестра вернулась к рассказу:
— Конечно, тебе хочется узнать, почему предложение так и не прозвучало, почему мистер Первис женился на другой, а я и по сей день одинока. Но лучше спроси об этом не меня, а сестру Пенелопу. Да, Эмма, именно Пенелопа нас разлучила. Решила, что в борьбе за мужа все средства хороши. Я ей доверилась, а она настроила Первиса против меня в надежде получить его самой. В конце концов, молодой человек перестал к нам ездить, а вскоре женился… не на мне. Пенелопа пытается делать вид, что ничего особенного не случилось, но я считаю ее поведение низким обманом — самым настоящим предательством. Она преднамеренно разрушила мое счастье. Никогда не смогу полюбить кого-нибудь так, как любила Первиса. Не думаю, что Том Масгрейв способен с ним сравниться.
— Твой рассказ о поступке Пенелопы меня потряс, — взволнованно призналась Эмма. — Неужели родная сестра способна на откровенную подлость? Неужели между нами может существовать соперничество и предательство? Право, теперь даже страшно с ней знакомиться. И все же надеюсь, что ничего ужасного она не сделала: просто обстоятельства сложились крайне неудачно.
— Ты не знаешь Пенелопу, дорогая. Ради замужества она готова буквально на все. Ни перед чем не остановится. Поверь, ей ни в коем случае нельзя доверять секретов! Конечно, в характере сестры есть хорошие качества, но когда дело доходит до собственной выгоды, здесь она теряет и порядочность, и чувство приличия, и честность. Всем сердцем желаю Пенелопе удачного брака. Пусть лучше она выйдет замуж, чем я сама.